https://tim.1bb.ru/ Раз, два, три, четыре пять! ru-ru Mon, 03 Jun 2013 12:28:34 +0400 MyBB/mybb.ru https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=216#p216 <p>1) Периоды<br />1950—1953 Корейская война, где СССР вместе с Китаем активно поддерживал КНДР. <br />в 1955 году Чучхе северокорейская идеология, провозглашённая Ким Ир Сеном.<br />1961 был подписан базовый двусторонний Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Взятые Советским Союзом обязательства в военной области в соответствии с договором, как показали дальнейшие события, были использованы Ким Ир Сеном в его попытках свергнуть южнокорейский режим.</p> <p>Разгоревшиеся в начале 60-х годов советско-китайские политические и идеологические разногласия оказали влияние и на отношения СССР — КНДР. Ким Ир Сен на начальном этапе пытался демонстрировать нейтралитет в советско-китайском споре, хотя идеологически он был близок к Китаю. В этот период основным элементом своей внешнеполитической доктрины Ким Ир Сен провозгласил укрепление отношений со странами Азии, Африки и Латинской Америки.</p> <p>2) Когда разногласия между КПСС и КПК, СССР и КНР в начале 60-х годов вышли наружу, в Пекине решили привлечь ТПК, КНДР и лично Ким Ир Сена в свои союзники. Китайцы были осведомлены о несогласии северокорейского руководства с разоблачением в СССР культа личности И. В. Сталина, решениями XX съезда КПСС. Находясь в Москве на мероприятиях по случаю 40-летия Октябрьской революции, Мао Цзэдун принес извинения Ким Ир Сену за вмешательство во внутренние дела ТПК. Стало известно, что после встречи с Мао Цзэдуном Ким Ир Сен заявил следующее: «Сам Мао, стоя на коленях, просил извинения».<br />После окончания корейской войны Ким Ир Сен настойчиво добивался заключения с СССР союзного Договора. Как стало известно позднее, такой же Договор он стремился подписать и с Китаем, но делал это втайне от советской стороны. В конце 50-х-начале 60-х годов разногласия между СССР и Китаем усиливаются, Ким Ир Сен внешне проявляет нейтралитет. В июле 1961 года Ким Ир Сен посетил Москву и Пекин и подписал договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи. Ким Ир Сен был удовлетворен тем, что отныне безопасность его режима гарантируется СССР и Китаем. (США уже имели с Южной Кореей Договор о взаимной обороне от 1954 года). В практической политике внутри страны он осуществляет «преобразования» по китайскому образцу. Во внутренней северокорейской пропаганде началась критика советского ревизионизма, решений XX и XXII съездов КПСС. Руководство ТПК и лично Ким Ир Сен увидели в разоблачении культа личности И. В. Сталина угрозу собственной власти в стране, а также тому политическому курсу, который провозгласил «великий вождь».</p> <p>Серьезно осложнил северокорейско-советские отношения отказ Н.С. Хрущева посетить КНДР (предполагалось, что глава Советского правительства нанесет визит в Пхеньян и подпишет союзный Договор). Неоднократно откладывавшаяся поездка Н. С. Хрущева вызвала обиду, а затем и негодование Ким Ир Сена. После снятия Н. С. Хрущева в 1964 году со всех постов в беседах с советскими руководителями Ким Ир Сен осуждал поведение бывшего руководителя КПСС. Острую реакцию северокорейского лидера вызвал также отказ Н. С. Хрущева поставить в КНДР на безвозмездной основе советское вооружение и боевую технику.<br />Однако когда северокорейской стороне были представлены предложения о покупке советского оружия, корейская военная делегация прервала переговоры и вылетела в Пхеньян. Ким Ир Сен срочно созвал Пленум ЦК ТПК, на котором был одобрен курс на параллельное хозяйственное и оборонное строительство. С этого времени доктрина «чучхе» была дополнена тезисом «о самообороне в защите страны». На Пленуме ЦК Трудовой партии был подвергнут жесткой критике лично Н. С. Хрущев, внутренняя и внешняя политика Советского Союза. Раздавались даже голоса с требованием разорвать дипломатические отношения с СССР.[7]</p> <p>Северокорейская печать стала открыто критиковать политический курс советского руководства. В газетах КНДР помещались также китайские материалы антисоветского содержания. В этот период Ким Ир Сен практически встал на прокитайские позиции по ряду важнейших вопросов международной жизни. В частности, в органе ЦК ТПК в газете «Нодон синмун» от 28 октября 1963 года была опубликована редакционная статья «Защитим социалистический лагерь», в которой содержалась резкая критика СССР и поддержка Китая в его борьбе против «советского ревизионизма». Москва осуждалась также за «капитулянтство» во время карибского кризиса 1962 года.</p> <p>Затем наступает период охлаждения и в северокорейско-китайских отношениях. Ким Ир Сен подвергает критике китайскую «культурную революцию». В Пхеньяне вызвал возмущение ряд антикимирсеновских публикаций в китайской печати.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Mon, 03 Jun 2013 12:28:34 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=216#p216 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=215#p215 <p>1) В 1945 освобождённый от японского господства Корейский полуостров был разделён на зоны влияния США и СССР. Северная часть полуострова находилась под советским контролем.<br />Тем временем корейцы желали независимости, и стихийно создавали свои органы власти. В северной части полуострова в феврале 1946 года образовался Временный Народный Комитет Северной Кореи во главе с Ким Ир Сеном.<br />Политическая власть была монополизирована ТПК начиная с самых первых лет существования нового государства. <br />C 1949 года Ким Ир Сен начал искать помощи со стороны СССР и Китая в организации военной кампании против Южной Кореи. К тому времени с территории южного соседа ушли почти все американские войска, оставив его практически незащищённым.</p> <p>Изначально Сталин игнорировал просьбы Ким Ир Сена, но победа коммунистов в Китае и успешные испытания советского ядерного оружия заставили его пересмотреть своё решение. В мае 1950 года Кремлём был дан зелёный свет операции против Южной Кореи. Советские военные советники участвовали в разработке плана нападения, а бывшие советские офицеры обучали военному искусству армию КНДР. Однако с самого начала Сталин ясно дал понять, что прямого вмешательства в конфликт со стороны СССР не будет ни в коем случае.<br />КНДР атаковала Южную Корею 25 июня 1950 года. Пользуясь эффектом внезапности, войска Северной Кореи довольно быстро захватили Сеул и продвинулись далеко вглубь полуострова. Вскоре им пришлось отступить под напором сил ООН, ведомых американцами. К октябрю был отвоёван Сеул и захвачен Пхеньян. Ким Ир Сен и правительство страны были эвакуированы в Китай. Казалось, что разгром северокорейской армии был близок, однако в дело вмешалась армия Китая, которая отбросила войска союзников на юг, отвоевав Пхеньян и снова захватив Сеул в январе 1951 года. И так до установлении 38 паролели. Ким Ир Сен установил в КНДР абсолютную диктатуру, основанную на укреплении военной мощи и собственном авторитете.</p> <p>2) 29 июля 1946 года на совместном пленуме ЦК Новой народной партии и Коммунистической партии Северной Кореи было официально объявлено об их объединении и принято соответствующее заявление. В течение следующего месяца было проведено слияние провинциальных, уездных, городских парторганизаций. 28-30 августа 1946 года в Пхеньяне прошел первый съезд объединённой партии, которая получила название Трудовая партия Северной Кореи (ТПСК). Лидером партии был избран Ким Ду Бон.</p> <p>В хозяйстве была установлена плановая экономика и в 1946 году объявлена национализация, в результате которой 70 % производства попало под контроль государства. С тех пор практически вся промышленность, внутренняя и внешняя торговля находится под контролем государства.</p> <p>Трёхлетний план 1954-56 годов вернул промышленность КНДР на довоенный уровень. За ним последовали пятилетний план 1957-61 и семилетний план 1961-67 годов. В эти годы КНДР продолжала наращивать промышленную мощь, хотя сельское хозяйство находилось в стагнации, всё больше становился разрыв между городом и деревней.</p> <p>Как и во всех послевоенных коммунистических государствах, в КНДР правительство начало активно вкладывать средства в тяжёлую промышленность, государственную инфраструктуру и ВПК в ущерб&#160; производству товаров народного потребления и сельскому хозяйству. </p> <p>3) В политическом смысле положение КНДР ухудшилось из-за разрыва между Китаем и СССР, который начался в 1960 году. Отношения между Северной Кореей и СССР ухудшились, а Ким Ир Сен был обвинён в поддержке Китая. Результатом стало резкое сокращение военной и финансовой поддержки со стороны Советского Союза. Однако на деле Ким Ир Сен поддерживал далеко не все инициативы Мао Цзэдуна, в частности Культурная революция была объявлена им опасной и дестабилизирующей обстановку в регионе.</p> <p>В качестве альтернативы Ким Ир Сен разработал идею чучхе («опора на собственные силы»). Лозунг, который применялся с конца 50-х годов, стал государственной идеологией, заменив марксизм-ленинизм. Чучхе — политика, предполагающая решение всех внутренних проблем исключительно собственными силами.</p> <p>будущий «великий вождь» корейского народа провел на территории СССР (под Хабаровском), где его обучали военному делу, а затем и искусству руководить государством. Нужно признать — учеником он был способным и значительно превзошел своих учителей. Созданная под руководством Ким Ир Сена политико-экономическая система по своим тоталитарным характеристикам значительно превзошла сталинско-маоцзэдуновскую модель</p> <p>На послевоенные годы приходится расцвет культа личности Ким Ир Сена.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Mon, 03 Jun 2013 00:21:09 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=215#p215 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=214#p214 <p>1) 3 вопрос 7<br />2) Договор 1966 О дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи - заключен 15 янв. в Улан-Баторе сроком на 20 лет; договор подписан по уполномочию Президиума Верх. Совета СССР первым секретарем ЦК КПСС Л. И. Брежневым и первым секретарем ЦК МНРП Цеденбалом. Подтвердив верность целям и принципам, стороны обязались укреплять нерушимую традиционную дружбу народов СССР и МНР, развивать всестороннее сотрудничество и братскую взаимопомощь между обеими странами на основе принципов социалистич. интернационализма; развивать и углублять свое экономич. науч.-технич. сотрудничество в соответствии с принципами дружеской взаимопомощи и взаимной выгоды, как на двусторонней основе<br />Вопрос о дислокации советских войск в Монгольской Народной Республике. КНР всегда уважала и уважает независимость и территориальную целостность МНР. Китайско-монгольская граница была границей дружбы и спокойствия. В 1962 г. КНР и МНР урегулировали вопросы о границе. Именно после этого СССР начал дислоцировать свои войска в МНР, а в 1966 г. СССР заключил с МНР договор, который по своему характеру равнозначен военному союзу и направлен против КНР. За этим последовало размещение вооруженных сил и строительство военных баз. Таким образом, СССР так далеко продвинул свои вооруженные силы, что они расположены всего в нескольких сотнях километров от столицы КНР. Возникло еще одно крупное противоречие в советско-китайских отношениях.<br />3) При участии советских специалистов была сооружена Трансмонгольская железная дорога, созданы промышленные и сельскохозяйственные предприятия. Советский Союз в рамках СЭВ предоставлял Монголии кредиты для развития экономики; был создан ряд совместных советско-монгольских предприятий, проведена индустриализация страны.</p> <p>19 октября 1976 года в результате работ советско-монгольской комиссии по демаркации был подписан договор о прохождении границы между СССР и Монголией.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Mon, 03 Jun 2013 00:02:55 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=214#p214 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=213#p213 <p>2. 27 февраля 1946 г. между СССР и МНР был подписан Договор о дружбе и взаимопомощи. Согласно первой статьи этого договора сохраняется военно-политический союз СССР и МНР.Советская помощь продолжала служить Монголии надежным «зонтиком безопасности».Намерение Монгольской Народной Республики присоединиться к ООН подогревалось признаками опасных разногласий, появившихся в сфере советско-китайских отношений. Монголия как страна, зажатая между двумя своими великими соседями, правомерно рассматривала любые намеки на ухудшение отношений между СССР и КНР как угрозу своей национальной безопасности. Последовательная защита Советским Союзом права МНР присоединиться к ООН увенчалась успехом 27 октября 1961 г. и ознаменовала собой выход Монголии на широкую международную арену. К 1966 году Монгольская Народная Республика уже имела дипломатические отношения с тридцатью странами мира и приступила к работе в различных комитетах и других органах ООН. Однако экономические позиции Монголии на мировом рынке изначально были слабыми, и торгово-экономические отношения устанавливались, прежде всего, по инициативе самой МНР и при действенной поддержке Советского Союза и в рамках Совета Экономической Взаимопомощи.</p> <p>15 января 1966 г. состоялось подписание нового «Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и МНР» в связи с истечением срока договора о дружбе и взаимопомощи от 27 февраля 1946 г., а также с изменением международной обстановки в Азии и во всём мире. Договор 1966 года носил более широкий характер – на первое место в нем выдвигалось не военно-политическое сотрудничество, а расширение торгово-экономических и научно-технических связей в соответствии с принципами дружеской взаимопомощи и взаимной выгоды. </p> <p>3) Авторитарный режим с элементами тоталитаризма, установленный руководством Монгольской Народно-Революционной Партии в Монголии, блокировал все возможности для открытой критики хотя бы отдельных моментов советско-монгольских отношений. Основания для этого у монгольского руководства были, так как несмотря на выполнение народно-хозяйственных планов и установление довольно высоких темпов роста валового внутреннего продукта, экономическое положение в стране ухудшалось. </p> <p>15 января 1966 г. состоялось подписание нового «Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между СССР и МНР» в связи с истечением срока договора о дружбе и взаимопомощи от 27 февраля 1946 г., а также с изменением международной обстановки в Азии и во всём мире. Договор 1966 года носил более широкий характер – на первое место в нем выдвигалось не военно-политическое сотрудничество, а расширение торгово-экономических и научно-технических связей в соответствии с принципами дружеской взаимопомощи и взаимной выгоды. </p> <p> Авторитарный режим с элементами тоталитаризма, установленный руководством Монгольской Народно-Революционной Партии в Монголии, блокировал все возможности для открытой критики хотя бы отдельных моментов советско-монгольских отношений. Основания для этого у монгольского руководства были, так как несмотря на выполнение народно-хозяйственных планов и установление довольно высоких темпов роста валового внутреннего продукта, экономическое положение в стране ухудшалось. </p> <p>В 1960 году была принята новая конституция, практически не изменившая политическую систему — собрания депутатов трудящихся были переименованы в собрания народных депутатов, сроки полномочий Великого Народного Собрания и Президиума Великого Народного Собрания увеличены до 5 лет, собраний депутатов трудящихся до 3 лет.</p> <p>Была поставлена задача превратить МНР из животноводческого в аграрно-индустриальное, а затем — в индустриально-аграрное государство. При этом ставка была сделана на развитие не всех отраслей промышленности. Развивалась легкая и пищевая промышленность, строились предприятия деревообрабатывающей промышленности и строительных материалов. Одним из крупных достижений этого периода явилось развитие зерноводства путем освоения целинных земель. В 1960 году в стране было 354 сельскохозяйственных объединения вместо 210 тыс. единоличных аратских хозяйств за десять лет до того, а в сельхозобъединения с общественной собственностью входило 99,3 % хозяйств и 73,3 % поголовья скота.</p> <p>Валовая продукция государственной и кооперативной промышленности в 1960 году по сравнению с 1940 годом возросла в 5,4 раза, численность работающих — в 2,6 раза, а среднегодовой темп прироста её продукции за этот период составлял 23 %. К 1960 году промышленность МНР выпускала 50 % совокупной продукции сельского хозяйства и промышленности, на неё приходилось 14 % национального дохода.</p> <p>С начала 1960-х годов начался второй этап индустриализации страны, цель которого была превращение страны в индустриально-аграрную. Ряд ведущих отраслей экономики создавались при помощи совместных с СССР акционерных обществ: Монгольский торгово-промышленный банк —&quot;Монголбанк&quot;, автотранспортное предприятие «Монголтранс», шерстеперерабатывающее предприятие «Монголшерсть», Улан-Баторская железная дорога, предприятия «Монголнефть», «Совмонголметалл», строительная организация «Совмонгол-промстрой» и другие.</p> <p>В результате культурных преобразований в МНР сформировалась новая светская интеллигенция, была ликвидирована неграмотность.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Sun, 02 Jun 2013 23:37:57 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=213#p213 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=212#p212 <p>1)&#160; По прибытии в Омск монголы узнали, что испрашиваемые ими решения могут быть приняты лишь в столице. В Москве, куда Данзан, Догсом и Лосол добрались к середине сентября, они в течение месяца встречались с советскими и коминтерновскими чиновниками, в том числе и с В. И. Лениным, не получая конкретных ответов и обещаний. Однако, когда в октябре белогвардейская Азиатская конная дивизия под командованием Р. Ф. Унгерн-Штернберга вошла в Монголию и в конце месяца осадила Ургу, советское правительство было вынуждено ускорить принятие решения по монгольскому вопросу. 10 ноября монгольские делегаты были срочно вызваны на встречу, и им было сообщено, что МНП немедленно получит всю требуемую военную поддержку. Сами они срочно направлялись на родину. Одновременно, было принято решение о содействии военным соединениям монгольских революционеров в разгроме Унгерна силами РККА.[9]</p> <p>Когда стало известно, что китайский гарнизон Урги успешно отразил штурм, советская стратегия поменялась; было решено оставить единственную на востоке страны 5-ю армию, уже значительно демобилизованную, в пределах границ. Советское правительство пыталось предложить военную помощь против Унгерна Китайской республике, однако в начале 1921 года китайская сторона отвергла это предложение. В конечном итоге в дивизии поднялся бунт; 19 августа Унгерн был схвачен<br />2)<br />1921-1946 гг. - от революции 1921 г. до полного признания независимости Монгольской Народной Республики Китаем;<br />1946 – середина 1985 г.- расширение международных связей Монгольской Народной Республики, дальнейшее укрепление советско-монгольского политического, военного, торгово-экономического и культурного сотрудничества;<br />3) Китай имел одним из компонентов своего курса - взять под контроль территорию монголии.Со своей стороны, китайское руководство убедилось в невозможности сотрудничества с СССР в деле создания «единого антиимпериалистического фронта». Последняя попытка КПК вернуться к сотрудничеству с СССР на антиамериканской основе была предпринята во время визита в Москву премьера Госсовета КНР Чжоу Эньлая после отстранения от власти Н. С. Хрущева в октябре 1964 г. Но поскольку новое советское руководство намеревалось продолжать линию на избежание войны с США, китайский зондаж успеха не имел. Отказ КПК направить делегацию для участия в XXIII съезде КПСС в 1966 г. означал формальный разрыв отношений между двумя компартиями. В дополнение к мерам по укреплению советско-китайской границы в январе 1966 г. СССР заключил новый Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Монголией. Вслед за тем на монгольской территории были размещены советские войска и тяжелая техника. 1С концу 1967 г. численность личного состава в зоне границы СССР с КНР и МНР оценивалась в 250—350 тыс. человек.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Sun, 02 Jun 2013 22:51:50 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=212#p212 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=211#p211 <p>Советско-китайские отношения: конфликт между идеологической полемики. (середина 50-х-1969).</p> <p>1) Сове&#769;тско-кита&#769;йский раско&#769;л — дипломатический конфликт между КНР и СССР, начавшийся в конце 1950-х годов. Пик конфликта пришёлся на 1969 год. Критика И. В. Сталина в докладе Хрущёва в конце XX съезда КПСС в 1856, новый советский курс на экономическое развитие при политике «мирного сосуществования» с капиталистическими странами вызвали недовольство Мао Цзэдуна, как противоречащие идее «ленинского меча» и всей коммунистической идеологии. Политика Н. С. Хрущёва была названа ревизионистской. «Великая война идей между Китаем и СССР» (как это называлось в КНР) была начата Мао Цзэдуном с тем, чтобы укрепить свою власть в КНР; постепенно заставить людей в СССР признать, что они должны почитать Китай в качестве учителя, прежде всего в идеологии<br />18 августа 1960 года - Со стороны СССР знаком недовольства маоистской политикой стал внезапный отзыв всего корпуса советских специалистов, работавших в КНР по программе международного сотрудничества <br />1963 — Обмен письмами между ЦК КПСС и ЦК КПК, выражающие различие между их идеологическими позициями.<br />1964 — Мао заявляет, что в СССР победил капитализм. Практически полный разрыв отношений между КПСС и КПК. (см. также Советско-китайский раскол)<br />1969 — Вооружённые пограничные конфликты между СССР и Китаем возле острова Даманский (Приморье), реки Тасты и озера Жаланашколь Казахстан<br />2) Отношения между СССР и КНР в 1960-х годах развивались неравномерно.Именно в данный период между Москвой и Пекином стал очевидным раскол. Китайская делегация приняла участие во встрече представителей коммунистических и рабочих партий социалистических стран в Бухаресте в июне 1960 г. и в Совещании коммунистических и рабочих партий в Москве (ноябрь 1960 г.), что «имело важное<br />значение для сплочения всего социалистического лагеря». В «Международном ежегоднике» за 1961 г. информация о первом событии отсутствует, а итоги Совещания трактуются в контексте единства мирового коммунистического движения. На самом деле итоги названных встреч были далеко неоднозначными. В июне<br />1960 г. на сессии Всемирной федерации профсоюзов в Пекине китайские руководители впервые открыто выступили с критикой взглядов КПСС. В Бухаресте делегации коммунистических партий во главе с СССР осудили их действия, и представители КПК были вынуждены подписать общее коммюнике. На Московском совещании китайская делегация вновь начала идеологическую полемику и подписав общее Заявление, не изменила своей позиции. Аналогичное проявилось и&#160; в съезде КПСС в 1961<br />3) Мао Цзэдун становится фигурой, на которой в Китае сосредотачивается практически всё.</p> <p> Монумент с обращением Мао к уханьцам (в честь их победы над наводнением 1954 г.) и его стихотворением «Плавание»</p> <p>В годы культурной революции в стране царствовал настоящий психоз: хунвэйбины избивали велосипедистов, осмелившихся появиться без изображения Мао Цзэдуна; пассажиры автобусов и поездов должны были хором повторять выдержки из сборника изречений (цитатника) Мао; классические и современные произведения уничтожались; книги сжигались, чтобы китайцы могли читать только одного автора — «великого кормчего» Мао Цзэдуна, издававшегося в десятках миллионов экземпляров.<br />Мао Цзэдун обосновывал политику Большого скачка при помощи марксистской теории производительных сил, однако его попытка усилить экономический рост путём резкой коллективизации и подменить профессионализм энтузиазмом, а также неверные решения в области сельского хозяйства обернулись катастрофой: следствием Большого скачка стала смерть от 20 до 40 миллионов человек.</p> <p>Культурная революция. Объективным содержанием «культурной революции» было уничтожение традиционализма и создание конфликта поколений.Во время правления Мао Цзэдуна в Китае проводились репрессии, которые критиковались не только в капиталистических, но даже в социалистических странах. Также в тот период существовал культ личности Мао.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Sun, 02 Jun 2013 22:34:29 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=211#p211 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=210#p210 <p>1) Отчет об участии КНР в Корейской войне.&#160; Подробно рассказать о начале войны, и ввод американских войск в юж. корею. После того как 15 сентября 1950 г. американцы высадили большой морской десант в порту Инчхон, северокорейская армия на юге оказалась в окружении и была в основном уничтожена. Американские и южнокорейские войска пересекли 38-ю параллель и развернули наступление к китайской границе. 19 октября был взят Пхеньян, а 27 октября американские войска вышли на реку Ялуцзян, разделявшую Китай и Корею. После этого Мао Цзэдуном с санкции Сталина послал в Корею китайские регулярные войска под названием &quot;китайских народных добровольцев&quot;. СССР же в ноябре 1950 года направил для поддержки Ким Ир Сена 64-й истребительный корпус, который сражался в небе Северной Кореи и Северного Китая. Советским летчикам было категорически запрещено перелетать линию фронта, чтобы, не дай Бог, не попасть в плен. Ведь официально СССР непосредственного участия в войне не принимал. Но китайские и северокорейские войска целиком снабжались советским вооружением, боевой техникой и боеприпасами. И, разумеется, без одобрения Сталина ни Ким Ир Сен, ни Мао Цзэдун не смогли бы тогда и пальцем пошевелить, а не то, что начать войну на Корейском полуострове. Общие потери армий сторон в корейской войне погибшими составили, по приблизительным оценкам, около 2 млн человек. Из этого числа более 1 млн приходится на потери китайской армии. <br />2) Советско-китайские отношения, а также экономические связи никогда не развивались так интенсивно, как в 50-е гг. В результате за относительно короткий период времени народы СССР и КНР стали участниками «Великой дружбы», которая способствовала плодотворному экономическому, научно-техническому и культурному развитию двух стран. После провозглашения КНР в октябре 1949 г. китайское правительство сделало свой выбор социалистического пути развития страны по советской модели, означавшей экономическое планирование при преимущественном развитии тяжелой промышленности.<br />Решению китайского руководства заключить союз с СССР способствовала совокупность многих факторов, в том числе победа Советского Союза в Великой Отечественной войне, опыт и успехи в восстановлении разрушенного хозяйства в послевоенное время, а также реальная поддержка со стороны СССР китайских коммунистов в ходе гражданской войны, выражавшаяся в виде поставок вооружения и боеприпасов и командирования советских военных и гражданских специалистов в качестве советников. Для Советского Союза альянс с Китаем означал политическую и военную интеграцию огромной страны в лагерь социализма, мощную военно-стратегическую базу на востоке СССР, наличие необходимого и сильного партнера в Азии. Политические интересы тесно переплетались с экономическими, поскольку Китай представлял собой огромный рынок для сбыта советской продукции. Это дало СССР возможность расширить свой внутренний рынок, а также найти новый выход для своей продукции и усилить промышленность. Экономическая помощь КНР имела важное значение не только для КНР, но и для СССР. Техническая помощь имело место быть, проявлялась - командирование советских специалистов работы на китайских предприятиях, в качестве советников при руководящих органах КНР; обучение китайских граждан как в КНР, так и в СССР.<br />3) Руководство Коммунистической партии Китая сразу же отвергло огульную критику И.В. Сталина, содержавшуюся в докладе Хрущева на XX съезде КПСС. Ознакомившись с содержанием доклада, Мао Цзэдун в беседах с советским послом в Пекине подчеркивал, что&quot;Сталин , безусловно, является великим марксистом, хорошим и честным революционером&quot;, что &quot; по большинству крупных проблем&quot; он осуществлял &quot;правильную линию&quot;. Такие же оценки образа и деятельности И.В. Сталина прозвучали и на VIII Всекитайском съезде КПК (сентябрь 1956г.), хотя съезд и осудил сам по себе культ личности как отрицательное явление. Следует также отметить, что вплоть до своего полного разрыва с КПСС руководство КПК продолжало исходить из того, что социалистический лагерь может и должен возглавляться только Советским Союзом.<br />Но именно Хрущев проявил инициативу в поспешном и ничем не оправданном свертывании экономического и научно-технического сотрудничества СССР с Китаем : в июле 1960г. по его личному указанию из Китая были отозваны все советские специалисты; соответствующие контракты были односторонне разорваны под глупейшим предлогом о том, что эти специалисты якобы подвергались воздействию антисоветской китайской пропаганды.</p> <p>Но окончательно отношения между Советским Союзом и Китаем испортились уже после снятия Хрущева, когда Малиновский сказал китайскому послу: «Мы своего дурачка Никиту выгнали, вы сделайте то же самое с Мао Цзэдуном, и дела у нас пойдут наилучшим образом». Возмущенный посол ушел с приема, и возможное урегулирование отношений так и не состоялось</p> mybb@mybb.ru (Timon) Sun, 02 Jun 2013 21:20:39 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=210#p210 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=209#p209 <p>1) Весьма непросто прошел визит Мао Цзэдуна в Москву в декабре 1949-феврале 1950 г. Мао ехал в Москву на встречу со Сталиным со смутным чувством волнения. Он опасался, что его прием будет недостаточно почетным, что ему не удастся добиться подписания нужных для Китая политических и экономических соглашений. <br />Смутные опасения Мао Цзэдуна оправдались. Несмотря на оказанные почести и восторженный прием со стороны жителей Москвы, советский лидер был достаточно холоден с Мао Цзэдуном. Слишком хорошо он знал - хотя и заочно - вождя китайской компартии, которого в свое время сравнивал с редиской - &quot;красный снаружи, белый внутри&quot;. Сталин долго не принимал высокого гостя и не допускал к нему других членов руководства. Расстроенный Мао в какой-то момент даже заявил, что немедленно уезжает домой. Встречи Сталина и Мао Цзэдуна, которые в конечном счете все же состоялись, отличались краткостью и сухостью. Как пишет А.А. Громыко, два лидера не смогли установить между собой необходимый контакт, чувствовалось, что они &quot;не притерлись&quot;, им &quot;не хватало сердечности&quot;. Сталин по-прежнему не доверял Мао. <br />По свидетельству специалистов, визит Мао в Москву был омрачен и некоторыми моментами, связанными с культурными, цивилизационными различиями. Так, китайских гостей пригласили на балет &quot;Красный мак&quot;, в котором, с их точки зрения, Китай и китайцы показывались в извращенном, оскорбительном свете. И все же визит Мао в Москву зимой 1949/50 г. был успешен. Несмотря на все сложности объективного и субъективного плана, стороны заявили о своей готовности и желании всесторонне развивать отношения. 14 февраля 1950 г. СССР и КНР подписали Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи.</p> <p>2) Советско-китайский «Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи». был подписан в Москве 14 февраля 1950 года и вступил в силу 11 апреля 1950 года[1]. Хотя договор явился результатом личных встреч И. В. Сталина и Мао Цзэдуна, подписали его министры иностранных дел: от КНР Чжоу Эньлай, а от СССР Андрей Вышинский. В этом документе стороны обязались сделать все, чтобы не допустить повторения японской агрессии: в случае, если Япония или какое-либо государство, которое с ней в любой форме объединяется, нападет на СССР или Китай, обе стороны обязались оказать друг другу немедленную военную и иную помощь. В связи с этим был денансирован Договор и Соглашение с гоминьдановским Китаем от 14 августа 1945 года. Советско-китайской договор от 14.02.1950 г. предусматривал широкое развитие политического, экономического и культурного сотрудничества между КНР и СССР.<br />В коммюнике говорилось также что оба Правительства констатируют полную обеспеченность независимого положения Монгольской Народной Республики и установления с ней дипломатических отношений. Советское правительство безвозмездно передало КНР все свои права по совместному управлению КЧЖД со всем принадлежащим дороге имуществом, все сооружения военно-морской базы Порт-Артур, а также имущество, находившееся во временном пользовании или в аренде у советской стороны в Дальнем. Договор обеспечил политическую, экономическую, военную помощь СССР народному Китаю.<br />Советский Союз взял на себя также обязательство оказать КНР помощь в строительстве и реконструкции 50 крупных промышленных предприятий, снабжал Китай необходимыми промышленными товарами, горючим, сырьем. По просьбе китайского правительства в КНР была направлена большая группа советских специалистов, оказывавших помощь в восстановлении промышленности и транспорта, в реорганизации системы высшего образования, органов суда и юстиции, системы управления народным хозяйством и в налаживании государственного планирования.<br />Договор был заключен сроком на 30 лет, однако уже в середине 1950-х годов выполнение его статей начинает сворачиваться из-за ухудшения межпартийных и межгосударственных отношений между КПСС и КПК и СССР и КНР. Все это привело к тому, что в августе 1960 года большинство советских специалистов из 1600 работавших тогда в Китае, были отозваны на Родину. Договор фактически потерял свое значение.<br />3) Советский союз поддерживал КПК, а Американцы рузвельтские депутаты Чан Кайши тоесть Гоминьдан. СССР по понятным причинам активно, хотя и скрыто поддержал на территории занятой им Маньчжурии китайских коммунистов. Уже 15 сентября 1945 г. в «столицу» КПК Яньань прибыл советский самолёт, чтобы скорее доставить в Маньчжурию первых представителей руководства КПК. Вскоре политическое и военное руководство коммунистами на территории Маньчжурии стали осуществлять видные деятели КПК Гао Ганн и Линь Бяо. Советское командование открыло для войск КПК все пути и имевшиеся транспортные возможности для быстрейшей переброски войск КПК в Маньчжурию – к концу 1945 г. здесь была сформирована и вооружена преданным СССР трофейным японским оружием 100-тысячная так называемая «Объединённая Демократическая Армия» под командованием Линь Бяо. К весне 1946 г. она уже будет насчитывать свыше 300 тысяч бойцов, затем на её базе будет развернута почти миллионная группировка. Для комплектовании были использованы даже бывшие военнослужащие марионеточной «Маньчжоу-Го». В сентябре-ноябре 1945 г. советское командование передало китайским коммунистам практически все военные трофеи квантунской армии - винтовки карабины, пулеметы, бронемашины самолеты в огромных количествах. Войскам КПК были также переданы суда Сунгарийской речной флотилии.<br />не приходится сомневаться, что на начало 1946 г. объём американской военной помощи ГМД заметно превышал аналогичную советскую помощь КПК<br />Все годы гражданской войны и СССР и США официально поддерживали дипломатические отношения с обеими сторонами внутрикитайского конфликта</p> <p>причины победы КПК и поражения ГМД<br />1) КПК, при всей острой внутрипартийной борьбе, представляла собой во внешнем мире монолитную политическую силу, в то же время этот «монолит» был в те годы способен привлекать к союзу разные политические силы, зачастую далёкие и даже враждебные коммунистическим идеям. ГМД представлял из себя куда более рыхлую структуру, а вся диктатура Чан Кайши, по сути, представляла собой полуфеодальную конфедерацию генералов.<br />2) За годы своей диктатуры ГМД растерял свой былой авторитет и в конце 40-х гг. уже никто в Китае не связывал с ним надежд на лучшее будущее. КПК давало надежду на это лучшее будущее сотням миллионов нищих крестьян, сочувствующей левым идеям интеллигенции и даже мелкой китайской буржуазии, уставшей от коррумпированной диктатуры генералов.<br />3) Полупартизанские войска КПК с их богатым партизанским опытом в специфических условиях гражданской войны оказались более устойчивым средством ведения вооруженной борьбы, чем оснащённые и организованные по американскому образцу, но политически неустойчивые и морально рыхлые гоминьдановские дивизии.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Sat, 01 Jun 2013 00:20:36 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=209#p209 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=201#p201 <p>Конфликт (от лат. conflictus — столкновение) — столкновение разнонаправленных целей, интересов, позиций, мнений или взглядов субъектов взаимодействия, фиксируемых ими в жесткой форме.[1] В основе любого конфликта лежит ситуация, включающая либо противоречивые позиции сторон по какому-либо поводу, либо противоположные цели или средства их достижения в данных обстоятельствах, либо несовпадение интересов, желаний, влечений оппонентов и т п. Конфликтная ситуация, таким образом, содержит субъект возможного конфликта. и его объект. Однако, чтобы конфликт начал развиваться, необходим инцидент, при котором одна из сторон начинает действовать, ущемляя интересы другой стороны. Основанием для типологии конфликтов выступают: цели участников конфликта, соответствие их действий существующим нормам, конечный результат конфликтного взаимодействия и влияние конфликта на развитие организации. В зависимости от характера влияния выделяются следующие типы конфликтов в организации: конструктивные, стабилизирующие и деструктивные. Стабилизирующие конфликты направлены на устранение отклонений от нормы и закрепление признаков устоявшейся нормы. Конструктивные конфликты способствуют повышению стабильности функционирования организации в новых условиях внешней среды за счет перестройки ее функций и структуры и установления новых связей. Деструктивные конфликты способствуют разрушению установившейся нормы и возвращению к старым нормам или углублению проблемной ситуации. Участники деструктивных конфликтов затрачивают свою энергию на то, чтобы контролировать друг друга или оказывать друг другу противодействие.</p> <p>1.2 Виды конфликтов</p> <p>Существуют четыре основных вида конфликта: внутриличностный конфликт, межличностный конфликт, конфликт между личностью и группой и межгрупповой конфликт. Внутриличностный конфликт. Потенциальные дисфункциональные последствия аналогичны последствиям других типов конфликта. Он может принимать различные формы. Одна из самых распространенных форм - ролевой конфликт, когда к одному человеку предъявляются противоречивые требования по поводу того, каким должен быть результат его работы. Например, заведующий секцией или отделом в универсальном магазине может потребовать, чтобы продавец все время находился в отделе и предоставлял покупателям информацию и слуги. Позже заведующий может высказать недовольство тем, что продавец тратит слишком много времени на покупателей и уделяет мало внимания пополнению отдела товарами. А продавец воспринимает указания относительно того, что делать и чего не делать, как несовместимые. Аналогичная ситуация возникли бы, если бы руководителю производственного подразделения его непосредственный начальник дал указание наращивать выпуск продукции, а руководитель по качеству настаивал бы на повышении качества продукции путем замедления производственного процесса.[3] Оба примера говорят о том, что одному человеку давались противоречивые задания и от него требовали взаимоисключающих результатов. В первом случае конфликт возникал в результате противоречивых требований, предъявляемых к одному и тому же человеку. Во втором случае причиной конфликта было нарушение принципа единоначалия. Внутриличностный конфликт может также возникнуть в результате того, что производственные требования не согласуются с личными потребностями или ценностями. Например, женщина-руководитель давно планировала в субботу и воскресенье поехать отдохнуть с мужем, так как ее чрезмерное внимание работе стало плохо сказываться на семейных отношениях. Но в пятницу к ней в кабинет врывается ее начальник с какой-то проблемой и настаивает, чтобы она занялась ее решением в выходные дни. Или агент по продаже рассматривает взятку как крайне неэтичный способ взаимодействия, но начальство дает ему понять, что продажа должна состояться, во что бы то ни стало. Многие организации сталкиваются с тем, что некоторые руководители возражают против их перевода в другой город, хотя это сулит им солидное повышение в должности и жалованье. Это особенно часто происходит в семьях, где и муж, и жена занимают руководящую должность или являются специалистами. </p> <p>Внутриличностный конфликт может также являться ответом на рабочую перегрузку или недогрузку. Исследования показывают, что такой внутриличностный конфликт связан с низкой степенью удовлетворенности работой, малой уверенностью в себе и организации, а также со стрессом. Межличностный конфликт. Этот тип конфликта, возможно, самый распространенный. В организациях он проявляется по-разному. </p> <p>Чаще всего это борьба руководителей за ограниченные ресурсы, капитал или рабочую силу, время использования оборудования или одобрение проекта. Каждый из них считает, что, поскольку ресурсы ограниченны, он должен убедить вышестоящее начальство выделить их именно ему, а не другому руководителю. Или представим, что два художника работают над одной и той же рекламой, но имеют разные точки зрения относительно способа ее подачи. Каждый старается убедить директора принять его точку зрения. Аналогичным, только более тонким и длительным может быть конфликт между двумя кандидатами на повышение при наличии одной вакансии.</p> <p>Межличностный конфликт может также проявляться и как столкновение личностей. Люди с различными чертами характера, взглядами и ценностями иногда просто не в состоянии ладить друг с другом. Как правило, взгляды, и цели таких людей различаются в корне. Конфликт между личностью и группой. Как показал Хоторнский эксперимент, производственные группы устанавливают нормы поведения и выработки. Каждый должен их соблюдать, чтобы быть принятым неформальной группой и тем самым удовлетворить свои социальные потребности. </p> <p>Однако если ожидания группы находятся в противоречии с ожиданиями отдельной личности, может возникнуть конфликт. Например, кто-то хочет заработать побольше, то ли делая сверхурочную работу, то ли перевыполняя нормы, а группа рассматривает такое &quot;чрезмерное&quot; усердие как негативное поведение.[4] Между отдельной личностью и группой может возникнуть конфликт, если эта личность займет позицию, отличающуюся от позиции группы. Например, обсуждая на собрании возможности увеличения объема продаж, большинство будет считать, что этого можно добиться путем снижения цены. </p> <p>А кто-то один, однако, будет твердо убежден, что такая тактика приведет к уменьшению прибыли и создаст мнение, что их продукция по качеству ниже, чем продукция конкурентов. Хотя этот человек, мнение которого отличается от мнения группы, может принимать к сердцу интересы компании, его или ее все равно можно рассматривать как источник конфликта, потому что он или она идут против мнения группы. Аналогичный конфликт может возникнуть на почве должностных обязанностей руководителя: между необходимостью обеспечивать соответствующую производительность и соблюдать правила и процедуры организации. Руководитель может быть вынужден принимать дисциплинарные меры, которые могут оказаться непопулярными в глазах подчиненных. Тогда группа может нанести ответный удар - изменить отношение к руководителю и, возможно, снизить производительность труда.</p> <p>Межгрупповой конфликт. Организации состоят из множества групп, как формальных, так и неформальных. Даже в самых лучших организациях между такими группами могут возникать конфликты (рис. 1). Неформальные группы, которые считают, что руководитель относится к ним несправедливо, могут крепче сплотиться и попытаться &quot;рассчитаться&quot; с ним снижением производительности. Во время Хоторнского эксперимента, например, было обнаружено, что работники сообща решили занижать нормы, установленные руководством. Еще одним примером межгруппового конфликта может служить непрекращающийся конфликт между профсоюзом и администрацией.[5] </p> <p>К сожалению, частым примером межгруппового конфликта служат разногласия между линейным и штабным персоналом. Штабной персонал обычно более молодой и образованный, чем линейный, и при общении любит пользоваться техническим жаргоном. Эти отличия приводят к столкновению между людьми и затруднениям в общении. Линейные руководители могут отвергать рекомендации штабных специалистов и выражать недовольство по поводу своей зависимости от них во всем, что связано с информацией. В экстремальных ситуациях линейные руководители могут намеренно выбрать такой способ выполнения предложения специалистов, что вся затея кончится провалом. </p> <p>И все это для того, чтобы поставить специалистов &quot;на свое место&quot;. Штабной персонал, в свою очередь, может возмущаться, что его представителям не дают возможности самим провести в жизнь свои решения, и стараться сохранить информационную зависимость от них линейного персонала. Это яркие примеры дисфункционального конфликта. Часто из-за различия целей начинают конфликтовать друг с другом функциональные группы внутри организации. Например, отдел сбыта, как правило, ориентирован на покупателя, в то время как производственное подразделение больше заботится о соотношении затрат и эффективности, а также об экономии на масштабах. Держать большие товарные запасы, чтобы быстро выполнять заказы, как предпочитает отдел сбыта, значит увеличивать затраты, а это противоречит интересам производственных подразделений. Дневная смена медицинского персонала может обвинить ночную смену в том, что та плохо ухаживает за больными. В крупных организациях одно подразделение может попытаться увеличить свою прибыльность, продавая готовую продукцию внешним потребителям вместо того, чтобы удовлетворить потребности групп подразделений компании в своей продукции по более низкой цене.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:52:46 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=201#p201 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=200#p200 <p>Этика — наука о морали и нравственности<br />Слова «этика», «мораль», «нравственность» часто употребляют как синонимы, но в философии их принято различать. Этику следует рассматривать как самостоятельную философскую науку, предметом изучения которой является мораль. Но так как этика еще и формирует само моральное состояние субъекта, ее называют учением о морали и нравственном освоении человеком действительности, или, как считает ряд ученых-этиков, - теоретической рефлексией морального сознания человека о самом себе.</p> <p>Сам термин «этика» (отгреч. «обычай», «нравственный характер») впервые употребил Аристотель для обозначения особой области исследования - «практической философии», в которой главной задачей было научить человека достойной и правильной жизни.</p> <p>Но не его следует считать первым «этиком». Еще до Аристотеля различными проблемами морали активно занимался его учитель Платон, а также учитель самого Платона — Сократ. Словом, в V веке до нашей эры этические исследования начинают занимать важное место в духовной культуре.</p> <p>Разумеется, появление интереса к этим исследованиям было не случайным, а явилось следствием социально-экономического и духовного развития человечества. В предшествующий период, на протяжении тысячелетий, был накоплен первичный мыслительный материал, который закреплялся, главным образом, в устном народном творчестве — в мифах, сказках, религиозных представлениях первобытного общества, в пословицах и поговорках. Он содержал первые попытки отразить, осмыслить отношения между людьми, отношения человека и природы, представить место человека в мире.</p> <p>В самостоятельную науку этика выделилась в конце XVIII в. Огромную роль в этом процессе сыграл выдающийся немецкий философ Иммануил Кант. Именно он фактически отметил длительный, сложный период становления этики как самостоятельного учения. В отличие от своих предшественников, пытавшихся так или иначе обосновать решение нравственных проблем ссылками на психологию, антропологию, богословие, немецкий философ утверждал, что этика ничего не заимствует из других наук о человеке, а законы, принципы морали существенно отличаются от эмпирического знания и до всякого опыта (a priori) заложены в нашем разуме. Кант стремился разработать «чистую моральную философию» как совершенно самостоятельную науку. По его мнению, нравственное поведение должно совершаться не из склонности, выгоды, подражания, а из одного уважения к нравственному закону, этика — это учение не о сущем, а о должном. Моральная философия исследует совершенно другой мир — мир свободы. Если физика есть наука о законах природы, то этика — наука о законах свободы.</p> <p>Но это вовсе не означает, что этика как наука сегодня обрела свою завершенность. Знание о морали формируется постоянно, чему способствуют новые исследования не только ученых-этиков, но и философов, социологов, богословов, психологов, историков, педагогов — всех, кто обращается к проблемам человеческого бытия.</p> <p>Например:</p> <p>—&#160; &#160;философия способствует не только выявлению мира нравственных ценностей, но и постижению их человеком;</p> <p>—&#160; &#160;психология анализирует нравственные чувства, их роль в духовном мире людей;</p> <p>—&#160; &#160;религия (богословие) рассматривает все проблемы морали специфически с точки зрения веры, исходя из догматов Священного писания;</p> <p>—&#160; &#160;педагогика стремится разобраться в нравственном мире человеческой личности, выделяет мотивы поступков, дает рекомендации в воспитательном процессе.</p> <p>Таким образом, этика стремится не только выявлять сущность морали, но и координировать исследования морали различными науками.</p> <p>Сама по себе этика не создает определенные нормы, саму мораль, а стремится выяснить происхождение и природу морали, критерии нравственных ценностей, сущность человеческих добродетелей. Ее главным вопросом является проблема моральной свободы и морального выбора (соотношение целей, средств и результатов).</p> <p>Выявление основных компонентов и характера взаимоотношений между ними очень важно для анализа любого явления — общественного или природного. Последнее в полной мере относится и к морали. При анализе такого сложного явления неизбежно возникновение различных подходов, неодинаковых точек зрения. Однако большинство современных исследователей признает наличие в морали двух относительно самостоятельных сфер: морального сознания и нравственной практики, в процессе которой и реализуются нравственные идеи, чувства.</p> <p>Моральное сознание представляет собой своеобразный сплав чувств, представлений, в котором специфически выражаются наиболее глубокие, основополагающие стороны человеческого существования,— отношения индивида с другими людьми, с обществом, с миром в целом. Специфика выражается в таких соответствующих понятиях, как добро и зло, справедливость, совесть, достоинство и другие, в устремленности к высшим ценностям.</p> <p>В зависимости от носителя моральное сознание подразделяется на индивидуальное и общественное.</p> <p>Роль чувств также велика в нравственной жизни человека. В них аккумулируется его нравственный опыт. Именно они улавливают те оттенки поступков, ситуаций, которые «холодный» рассудок просто не замечает, они же являются мощным стимулятором тех или иных действий, перевода намерений в конкретные поступки. Представители этического сенсуализма (Шефтсбери, Юм и др.) в противовес этическому рационализму подчеркивали (а порой и абсолютизировали) значение нравственных чувств в жизни человека.</p> <p>Сам собой напрашивается вывод о том, что для настоящей нравственной жизни важно гармоническое взаимодействие разума и чувств. Впрочем, они не существуют изолированно друг от друга и вместе образуют моральные убеждения личности.</p> <p>Нередко у человека имеются вполне достойные убеждения. Но в реальной деятельности они практически не реализуются. Классический пример - гоголевский Манилов. Подобные случаи побуждают нас вспомнить о третьем компоненте морального сознания - воле, которая проявляется в стойкости, решительности, определенном психическом настрое и готовности на конкретные поступки.</p> <p>Хорошо известно, что человек не может существовать и, следовательно, развивать свои нравственные качества, реализовывать свою свободу, свои нравственные убеждения иначе, как в обществе. Редкие случаи воспитания маленьких детей дикими животными убедительно свидетельствуют об этом. Индивидуальное моральное сознание формируется во взаимодействии с общественным моральным сознанием, носителем которого является общество в целом. Хотя, видимо, следует признать, что различные социальные группы вносят неодинаковый вклад в его развитие. Между индивидуальным и общественным моральным сознанием существует весьма сложное взаимодействие, взаимообогащение, которое осуществляется в повседневном моральном творчестве, в утверждении тех или иных нравов, привычек, обычаев. Общественное моральное сознание нельзя свести к простой арифметической сумме. Не все проявления индивидуальной нравственной жизни становятся достоянием общественного морального сознания и, наоборот, в индивидуальном моральном сознании явно не может закрепляться весь сложный мир нравственных ценностей. К тому же общественное моральное сознание в значительно большей мере использует опыт нравственных исканий предшествующих поколений, которые уже на ранних этапах человеческой истории в различных памятниках культуры зафиксировали исходные моральные принципы, чтобы и общество, и личность окончательно не «заплутали» на «крутых поворотах истории», в периоды смут и потрясений.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:48:18 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=200#p200 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=199#p199 <p>Плагиа&#769;т — умышленное присвоение авторства чужого произведения науки или искусства, чужих идей или изобретений. Плагиат может быть нарушением авторско-правового законодательства и патентного законодательства и в качестве таковых может повлечь за собой юридическую ответственность. С другой стороны, плагиат возможен и в областях, на которые не распространяется действие каких-либо видов интеллектуальной собственности, например, в математике и других фундаментальных научных дисциплинах.</p> <p>Наиболее часто плагиат выражается в публикации под своим именем чужого произведения или чужих идей, а также в заимствовании фрагментов чужих произведений без указания источника заимствования. Обязательным признаком плагиата является присвоение авторства, так как неправомерное использование, опубликование, копирование и т. п. произведения, охраняемого авторским правом, само по себе является не плагиатом, а другим видом нарушения авторского права, часто называемым «пиратством». «Пиратство» становится плагиатом при неправомерном использовании результатов интеллектуального труда и присвоении публикующим лицом авторства.</p> <p>Что является плагиатом</p> <p>Понятие плагиата не имеет вполне определённого содержания, и в частных случаях не всегда возможно однозначно отделить его от сопредельных понятий: подражания, заимствования, соавторства и других подобных случаев сходства произведений. Во всяком случае, совпадение отдельных идей не является плагиатом, поскольку любые новые произведения в чём-то основаны на идеях, не принадлежащих автору. Между тем человек, дойдя своим умом до чего-нибудь, часто склонен считать себя «Колумбом» истины и, не желая знать о предшественниках, видит в любом повторении собственных мыслей посягательство на свои права.</p> <p>На самом деле, объектом плагиата является не идея, а её оформление, внешняя оболочка. Масса литературных произведений, не заключая в себе ничего нового по содержанию, имеет, тем не менее, своеобразную форму, новые оттенки выражения мыслей; лишь присвоение этой, глубоко индивидуальной стороны произведения, может быть названо плагиатом. Поэтому нельзя считать плагиатом ни заимствование фабулы (сюжет заимствован и во многих драмах Шекспира, и в сказках Алексея Николаевича Толстого), ни в пользовании готовыми типами (художественный приём, применённый Щедриным в его Ноздрёве и Молчалине), не говоря уже о новой обработке известных во всемирной литературе характеров (Дон-Жуан, Фауст). Равным образом не могут считаться плагиатом сводные работы (рефераты), самой сущностью которых предполагается пользование чужими данными без самостоятельной обработки[источник не указан 902 дня].</p> <p>В последнее время появились новые, невиданные ранее формы заимствования идей и оформления произведений, в отношении которых нет окончательно установленного представления о наличии плагиата. Одной из такой форм является заимствование сюжета или вселенной из компьютерных или настольных игр. Так, в 2007 году в российском сегменте Интернета началась кампания против выпущенной издательством «Эксмо» книги Спиранде[2], в которой был усмотрен прямой плагиат появившегося в 1998 году игрового сериала «The Legend of Zelda» для приставки Nintendo, автором сюжета которого является Сигэру Миямото. На текущий момент (апрель 2008 года) ситуация ещё не достигла юридического разрешения.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:44:45 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=199#p199 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=198#p198 <p>Феномен памяти: между историей и традицией</p> <p>Наше время характеризуется активным обращением гуманитариев к проблемам памяти (исторической, социальной, коллективной) и началом систематической разработки различных аспектов прошлого. Отношение между памятью и историей, а также история памяти стали в последнее десятилетие важной темой публичных дискуссий.</p> <p>Отвечая на вопрос, почему загадка памяти стала столь притягательным предметом изучения в наше время, Патрик Хаттон[1] очень точно указал на то, что «угасание коллективной памяти» в результате «дробления традиций» в современной культуре открыло дорогу к пониманию альтернативных представлений о прошлом, и теперь задача в поисках прошлого – помочь индивидам и социальным группам (особенно маргинальным) в обретении ими собственной идентичности.</p> <p>Одно из определений памяти состоит в том, что память –создательница прошлого, и ее историческая способность – находиться во времени. В универсальном значении – это отбор, хранение и воспроизведение информации. Понятие «память» мы относим к человеку и другим существам, наделенным психикой, так как память не просто копит информацию, но формирует опыт, соотносит прошлое с настоящим и будущим, индивидуальное – с родовым, единичное – с общим, преходящее – с устойчивым. К биологическому наследованию родовых и видовых признаков в обществе добавляются знаковые (культурные) средства передачи традиции и сознание временно&#61448;й и временной природы живого[2].Проблема памяти неизбежно возникает при осмыслении проблемы – «традиция – история», «традиция – прошлое», «история – прошлое». Память также претендует быть верной прошлому.</p> <p>Проблематика памяти не нова в истории философии, она так же стара, как сама западная философия. Сократовская философия завещала нам два соперничающих друг с другом и взаимодополняющих рассуждения на эту тему – платоновское и аристотелевское. Нас в данном случае интересует не столько память сама по себе, сколько статус памяти в соотношении со статусом истории. Платон предлагает соотносить проблему памяти с eik&#333;n, с представлением в настоящем отсутствующей вещи; он ратует за охват проблематики памяти проблематикой воображения. Проблема eik&#333;n с самого начала также увязывается при помощи метафоры о восковой дощечке с проблемой отпечатка, typos: заблуждение уподобляется либо стиранию следов, либо оплошности вроде той, которую совершает человек, идя по ложному следу. Платон использует метафору печати в «Теэтете»[3], где Сократ предполагает, что в наших душах находится кусок воска (у разных людей он отличается по качеству) и что это – дар Мнемозины-Памяти, матери всех муз. Когда мы видим, слышим или мыслим что-либо, мы подкладываем этот воск под наши чувства и мысли и запечатлеваем их на нем так же, как оставляем след печатью. Платон полагает, что существует знание, не выводимое из чувственных впечатлений, что в нашей памяти хранятся формы или шаблоны идей, сущностей, которые душа знала до того, как была низвергнута сюда. Подлинное знание заключается в приведении отпечатков, оставляемых чувствами, в соответствие с шаблоном или отпечатком высшей реальности, которые отображают вещи здесь, внизу. Изучение образа тесно связано с предположением о следе, сопоставимом с отпечатком на воске. С гипотезой отпечатка и отношения между эйкон и отпечатком связано такое понятие, как «след», которое возникает не только в теории памяти, но и в теории истории[4]. История, согласно Марку Блоку, считает себя наукой, создаваемой по следам.</p> <p>Аристотелевская теория памяти и припоминания основывается на теории знания, изложенной в трактате «О памяти и припоминании»[5]. Всякое знание, по Аристотелю и вопреки Платону, всецело выводится из чувственных впечатлений. Восприятия, доставляемые пятью чувствами, первоначально преобразуются или перерабатываются способностью воображения, а затем уже оформленные образы становятся материалом для способности интеллектуальной. Чувственный опыт продуцирует некоторые образы, как перстень отпечатывается на воске. Вспоминать означает созерцать запечатлевшиеся в душе образы, или фантазмы, и через них – то, слепком чего они предстают. Воображение следует за памятью и воздействует на сознание таким образом, что заставляет его заново испытывать прошлые чувственные импульсы. Но для Аристотеля память –это память о прошлом: «...память не есть ни ощущение, ни постижение, но – приобретенное свойство или состояние чего-то из них по прошествии времени. О настоящем же в момент настоящего нельзя помнить, ...но настоящее постигается ощущением, будущее – предвидением, а прошедшее – памятью. Значит, любая память – вместе со временем»[6]. Но в Греции существовали две интерпретации памяти: первая – та, которая сохраняет первозданные события (космогония, теогония, генеалогия); вторая сохраняет предшествующие существования, то есть события исторические и произошедшие в жизни отдельной личности[7]. Лета, «Забвение» противопоставлены в равной мере этим двум формам памяти. Но Лета не властна над всеми: 1) ей неподвластны те, кто вдохновлен музами, или те, кому благодаря «пророческому дару, направленному в прошлое», удается восстановить память о событиях, происшедших в начале мира; 2) а также те, кто, подобно Пифагору и Эмпедоклу, достигли способности помнить свои предыдущие существования. Эти две категории исключительных личностей побеждают забвение, а значит, в каком-то смысле и смерть. Одни подходят к познанию «истоков» (происхождение Космоса, богов, народов и династий). Другие способны вспомнить свою «историю», свои перевоплощения. Для первых важно, что произошло ab origine, во время первоначальных событий, в которых они лично не участвовали. Но эти события – космогония, теогония, генеалогия – их в какой-то мере создали: эти люди есть то, что они есть, потому что эти события имели место. Такая позиция напоминает мироощущение человека архаического общества, который воспринимает себя сформированным в результате ряда первоначальных событий, подробно раскрытых в мифах. Те же, кому удается вспомнить свои прошлые существования, заняты в первую очередь познанием своей собственной «истории», состоящей из их бесчисленных перевоплощений. Они пытаются объединить эти изолированные фрагменты, интегрировать их в единой ткани бытия, чтобы раскрыть смысл своей судьбы. Ведь происходящее через anamnesis объединение исторических фрагментов без всякой связи между ними однозначно «воссоединению начала и конца». Другими словами, важно было понять, каким образом первое земное существование явилось толчком дальнейшего процесса трансмиграции. Платон знал и использовал обе эти традиции, касающиеся забвения и памяти. Но он их трансформировал и заново интерпретировал, чтобы включить в свою философскую систему. По Платону, познание в конечном счете оказывается припоминанием[8]. Между двумя земными существованиями душа созерцает идеи: она делится познанием чистым и совершенным. Но после очередного перевоплощения душа пьет из Леты и забывает знание, достигнутое непосредственным созерцанием идей. Однако это знание продолжает существовать в скрытом состоянии в душе воплотившегося человека, и благодаря философскому размышлению оно способно актуализироваться. Физические объекты помогают душе сосредоточиться на себе самой и через «возвращение к истокам» вновь овладеть первоначальным знанием, которым она обладала в условиях внеземного существования. Следовательно, смерть есть возвращение к первоначальному и совершенному состоянию, которое душа периодически теряет благодаря своим перевоплощениям.</p> <p>В средневековой традиции память обозначалась латинским термином «memoria». «Меmoria» историки обозначают понятие «память» во всех проявлениях этого многослойного феномена. Средневековая memoria – понятие многосоставное: в религиозном смысле это поминовение мертвых живыми, в социальном – способ утверждения сообщества живых и мертвых. Главная идея memoria – это идея о нерасторжимом сообществе живых и мертвых. Меmoria – это память, которая формирует общность. «Меmoria как способность удержать знание о пережитом, о людях, умерших или отсутствующих, есть свойство человеческого сознания (mneme). Но это еще и само воспоминание, точнее, вспоминание (anamnesis) – воспроизведение в сознании (в мыслях, в рассказе) событий и образов прошлого, а также те социальные действия, в которых это воспоминание манифестируется»[9]. Формы выражения memoria были самыми разнообразными: писали биографии, заказывали портреты и скульптуры умерших, возводили надгробия. Постепенно историки наряду с литургической стали выделять и другие формы memoria: историографическую, изобразительную, монументальную. Таким образом, memoria можно рассматривать как характерную для определенной эпохи форму мышления и действий, конституирующих отношения живых и мертвых. Наконец, memoria находится в центре христианской антропологии Августина, считавшего человеческий разум состоящим из intelligentia (понимания), amor (любви) и memoria. К этой множественности смыслов понятия memoria также возможно подступиться с трех сторон. Социальная память может быть рассмотрена в качестве процесса, посредством которого общество актуализирует и переформулирует свое восприятие прошлого как неотъемлемой составляющей своей идентичности. Понятая таким образом социальная память включает литургическую практику memoria, историографию, генеалогию, устную традицию и другие формы культурного производства и воспроизводства, в рамках которых индивиды и группы соприкасаются с прошлым. Кроме того, история памяти – это практики тренировки памяти, то есть мнемонические техники, помогающие интеллектуалам запоминать и вспоминать информацию. Наконец, существенный аспект истории памяти – теории памяти, в особенности теории Платона и затем Аристотеля, давшие ключевые элементы средневековой антропологии, гносеологии и теологии. Средневековая memoria – это и есть связь с историей и сама история. Исчезновение memoria как специфической культуры воспоминания исчезает в начале Нового времени в связи с декорпорацией общества.</p> <p>Изменяются отношения живых и мертвых, и изменяется «общественный статус» мертвых. Функция истории в жанре memoria уходит в прошлое.</p> <p>Преобразование искусства памяти в искусство истории в XVIII в. – это реакция на социальную философию рационализма. «Новая наука» об истории, позже названная историцизмом, может быть связана с именем итальянского историка Джамбаттисты Вико. В «Основаниях новой науки об общей природе наций»[10] он изложил свою интерпретацию движущих сил коллективной памяти. Он первый объяснил, при каких исторических условиях возникли методы древнего искусства памяти. Если допустить, что это искусство было связано с пространственными образами, то он смог показать его место в своей схеме исторического развития человеческого сознания. Ключ к постижению природы памяти лежит, как утверж-дал Дж. Вико, в прямом соответствии между образом и идеей в первобытном поэтическом языке. На самых ранних этапах развития цивилизации образ и идея были слиты в сознании архаичного человека. Люди мыслили метафорически, и эти метафоры легко воспроизводились и запоминались. Теория памяти Вико включает в себя также связь между местами и образами, которые Вико относил к категории топиков и тропов. Развитие сознания, таким образом, является процессом абстрагирования, и в итоге дистанция между топиками (местами) и тропами (образами) расширяется. Следуя логике поэтики Вико, искусство памяти представляет собой реконструкцию воображения, посредством которого поэты древности формировали свое восприятие мира. Можно сделать вывод, что Вико сформулировал историческую модель жизненного цикла коллективной памяти. Память появляется в онтологическом акте творения образов с целью придать форму и смысл феномену мира.</p> <p>Вико также исследовал взаимоотношения памяти и традиции. В старинных документах он видел свидетельства скрытых признаков более древней устной традиции, которые этот документ продолжает хранить. Если исследования Вико были новой наукой, то они также были и новыми образцами искусства памяти, так как позволяли историкам Нового времени обнаруживать воспоминания, скрытые в тайниках далекого прошлого. Он обратился к письменным источникам, текстам античных писателей. По мнению Вико, античные философы неправильно истолковывали эти тексты. Поэты устной традиции выражались на метафорическом языке, который философы не смогли расшифровать, так как они неправильно истолковывали природу древней поэзии. В текстах античных писателей использовались фразы, которые несли на себе следы поэтического кода и невольно хранили древнюю мудрость, древнюю традицию. Вико говорил о том, что образы мифологии лучше чего-либо иного позволяют заглянуть в тайны роста людей и обществ. Маркс писал, что у этого мыслителя «содержатся в зародыше Вольф (“Гомер”), Нибур (“История римских царей”), основы сравнительного языкознания (хотя и в фантастическом виде) и вообще немало проблесков гениальности»[11]. Два на первый взгляд непохожих текста привлекают его внимание – поэмы Гомера и Законы XII таблиц древних римлян. Оба текста возникли еще во времена устной традиции, и от них ведется отсчет появления письменности в древнем мире. Он попытался обнаружить в них зашифрованную ментальность дописьменной культуры, откуда эти тексты как косвенные свидетельства появляются. После того, как эпос стали записывать, а законы хранить в таблицах, их продолжали передавать в изустной традиции. Эти произведения находятся на пересечении устной и книжной культуры и представляют собой канал обмена живой памяти и письменной коммуникации, способа, каким устная традиция связана с письменной культурой.</p> <p>XIX в. – это господство историзма в исторической теории. Историзма как преимущества мыслить категориями истории, всеобщей историзации всего, что существует в настоящем, и представления об относительности любой традиции, но в то же время осознания необходимости традиции исторической. В середине XIX в. немецкий историк И. Г. Дройзен сформулировал мысль о том, что воспоминания суть сущность и потребность человека и общества, и в этом смысле – предмет и признак истории. В марксистской философии тема традиции была разработана слабо. К числу наиболее цитируемых текстов относится «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта», где Маркс пишет: «Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых»[12].</p> <p>У Вальтера Беньямина, примыкающего к марксистской традиции, более сложное отношение к памяти, традиции и истории. Выпавший на время Беньямина разрыв с традицией подталкивал его к поиску новых путей к прошлому. Символом времени для него стала фигура коллекционера. Он исходил из того, что разрыв с традицией, который пришелся на начало века, уже избавил его от необходимости разрушать, теперь нужно только наклониться и выбрать драгоценные останки из «груды осколков». Он писал: «Исторически артикулировать минувшее не значит познать его таким, “каким оно было на самом деле”. Задача в том, чтобы овладеть воспоминанием, как оно вспыхивает в момент опасности. Исторический материализм стремится к тому, чтобы зафиксировать образ прошлого таким, каким он неожиданно предстает историческому субъекту в момент опасности. Опасность грозит и содержанию традиции, и тем, кто ее воспринимает. И для того и для другого опасность заключается в одном и том же: в готовности стать инструментом господствующего класса. В каждую эпоху необходимо вновь пытаться вырвать традицию у конформизма, который стремится воцариться над нею»[13].</p> <p>В 1925 г. французский социолог Морис Хальбвакс в своей работе «Социальные рамки памяти»[14] предложил рассматривать память как коллективный социальный феномен (М. Хальбвакс называет это «коллективной памятью»). Книга М. Хальбвакса положила начало новому научному направлению – социологическому исследованию памяти, и на ее основе или более или менее явной полемике с ней выросли практически все новые подходы к этой теме, разработанные за последние 80 лет. Память, по Хальбваксу, необходимый элемент для жизни и выживания общества, будучи тем общим, что конституирует общество как таковое, является залогом его идентичности. Заслуга Хальбвакса состояла в том, что он вывел проблему конституирования «знания», «памяти» из биологии в сферу культуры. Его аргумент о социальном контексте коллективной памяти историки приняли как руководящий принцип, пересматривая связи между памятью и историей. Теоретическая позиция Хальбвакса по проблеме памяти/истории состояла в том, что он обращался к предельной оппозиции между памятью и историей. Хальбвакс подчеркивал различие между типами прошлого, которое они восстанавливают. Коллективная память, в его глазах, творит связь прошлого и настоящего, тогда как история разрывает данную преемственность.</p> <p>Если память, по Хальбваксу, утверждает сходство между прошлым и настоящим, то история, по его мнению, наоборот, устанавливает различия между прошлым и настоящим. Память воздействует на эмоции, под магией памяти прошлое оживает. История же стремится передать прошлое так, чтобы его связи с настоящим были лишены эмоционального участия. Память связывает себя с обычными событиями, история – с исключительными. Согласно представлениям Хальбвакса, история имеет дело с прошлым, очищенным от живой памяти. С прошлым, которое может быть восстановлено по достоверным свидетельствам, но ментальность которого уже воскресить нельзя. Но в ограниченном варианте он все-таки признавал взаимное проникновение памяти и истории. Он называл такую память автобиографической. «Таким образом, в самом деле, существуют основания различать две памяти, одну из которых можно, если угодно, назвать внутренней, а другую – внешней, или же первую личной, а вторую – социальной. Говоря еще точнее – автобиографическая память и историческая память. Первая использует вторую, поскольку, в конце концов, история нашей жизни является частью истории. Но вторая, естественно, шире первой. К тому же она представляет нам прошлое лишь в сокращенной и схематичной форме, в то время как память о нашей жизни представляет гораздо более непрерывную и густую картину»[15]. История, считает Хальбвакс, – это наука, документальные свидетельства которой, собранные в течение столетий, воплощают более объективный образ прошлого. Память же не только создает искаженный образ прошлого; она упорно цепляется за этот образ перед лицом меняющейся реальности. Напротив, история – это наука, документальные свидетельства которой, собранные в течение столетий, воплощают более объективный образ прошлого. Его контуры становятся более ясно очерченными по мере того, как наполняются большим числом фактических деталей. главной целью Хальбвакса как историка было стремление показать, как ненадежна память в качестве проводника к реальностям прошлого.</p> <p>В философских взглядах постструктуралиста М. Фуко идеи об антагонизме между историей и памятью, в сущности, совпадают со взглядами Хальбвакса. Расхождение памяти и истории в век постмодерна – это характерная черта современности. Один из подходов к проблеме памяти, которые господствуют сегодня в историографии, состоит в том, что он имеет дело почти исключительно с памятью в виде репрезентации. Другими словами, он подчеркивает момент воспоминания и фактически игнорирует момент повторения, или стереотипы мышления. Теоретическое истолкование этого взгляда было впервые выдвинуто Морисом Хальбваксом и развито Мишелем Фуко. Его значение в теории исторического знания определяется его отрицанием традиции в качестве основания исторического исследования. Он утверждал, что, обращаясь к традиции, историки связывают ее с отдельными концепциями прошлого. Традиции создают иллюзию единства и направленности интеллектуального поиска, повторяя и модифицируя предшествующий интеллектуальный ориентир. По мнению Фуко, история является изучением коммеморативных форм, а ее главный интерес лежит в области политики, имеющей дело с памятью. Следуя сюжетам «Несвоевременных размышлений» Ф. Ницше, Фуко формулирует три типа исторического чувства, противостоящие трем платоновским типам модальности истории: пародирующий и разрушающий реальность (противостоящий теме истории как воспоминанию и узнаванию); разрушающий идентичность (противостоит истории как традиции); жертвенный и разрушающий истину (противостоит истории как познанию); «...необходимо использовать историю таким образом, чтобы навсегда освободить ее от модели памяти, модели одновременно метафизической и антропологической. Необходимо сделать из истории контрпамять – и, следовательно, развернуть в ней иную форму времени»[16].</p> <p>Постмодернистское мышление поставило под сомнение само понятие исторической реальности, хотя следует отметить, что постмодернистские подходы выявили новые стратегии в познании и осмыслении истории. Но в то же время если то, что было до меня, мне чуждо, если я его не знаю и не хочу знать, то я утрачиваю идентификацию с предшествующими мне поколениями. Внутренне, экзистенциально, меня ничто к ним не привязывает – они мне не чужие и не свои. История как объективный процесс не сказывается на моем общественном и культурном зрении и не формирует его. Она выступает по отношению ко мне как нечто внешнее, утрачивает внутреннюю необходимость и потому дана мне как произвольная конструкция – манипулируемая, определяемая окружающей нас сегодня атмосферой, ее идеологическими импульсами или личными пристрастиями.</p> <p>В последнее время при анализе отношения к памяти и истории, а также об их взаимоотношениях обнаруживаются новые подходы и способы рассмотрения. В последней трети XX в. футуризм (отношение ко времени, пронизывающее все общество, подчинение всего, что с ним происходит, будущему, своеобразный культ будущего) сменяется презентизмом: общество делает предметом культа настоящее. Чем более значимую роль играет память, тем важнее становится определить отношение между памятью и историей. Сближению истории и памяти способствовало воскрешение Пьером Нора и его единомышленниками понятия «коллективная память», введенного в 1920-е гг. Морисом Хальбваксом. Нора задумал примирить память и историю, он решил превратить изучение коллективной памяти в своеобразный аналог истории ментальностей, предназначенный для исследования Новейшего времени. Нора предложил изучать топографические, монументальные, символические, функциональные «места», с которыми общество связывает свои воспоминания, и создавать историю этих своеобразных «мемориалов». Он предлагает переосмыслить само понятие памяти. Память ставится на службу презентизму. Она, по словам Нора, перестает быть «совокупностью элементов прошлого, которые следует запомнить, дабы приготовить почву для желанного будущего; она становится способом осознать собственное настоящее». В «Па-мятных местах»[17] Пьера Нора и его единомышленников рассказ о создании историй, а также о формировании других национальных символов ведется с точки зрения и в интересах настоящего, ведется ради того, чтобы лучше понять и объяснить это настоящее. Идет активный процесс превращения памятника в место памяти, в мемориал, в котором память должна оживать. Музеи, которые можно только осматривать, превращаются в музеи, где можно жить, вступая с их экспонатами в непосредственный и активный контакт. Это и есть тот процесс, который можно назвать «презентистским использованием прошлого». </p> <p>Параллельно с указанными процессами происходят существенные изменения в понимании истории (поворот от презентизма к антикваризму). В презентизме, представляющем собой ретроспективный подход к истории идей, речь идет об актуализации лишь тех сторон прошлой духовной жизни, которые имеют ценность в сегодняшней действительности. Однако современное переосмысление обязательно привносит в прошлое такое мыслительное содержание, которое прежде отсутствовало, то есть модернизирует его. Совершенно иной вариант – анализ духовных явлений с точки зрения их роли в жизни прошлого, то есть собственно историческое исследование с помощью методов, которые позволяют охарактеризовать идеи и ценностные установки минувшего во взаимосвязи с обстоятельствами, их породившими, а в перспективе – понять конкретные действия, мотивированные этими культурными ориентирами. Именно такие приоритеты характерны для современной парадигмы культурно-интеллектуальной истории и исторической памяти.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:40:41 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=198#p198 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=197#p197 <p>Процесс значения</p> <p>Для того чтобы История ничего не значила, нужно, чтобы дискурс сводился к никак не структурированному ряду записей: это происходит в хронологиях и летописях (в чистом их виде). Если же исторический дискурс вполне выстроен (можно сказать, “разглажен”), то излагаемые факты неизбежно функционируют либо как индексы, либо как ядерные функции, ряд которых сам обладает значимостью индекса; и даже если факты представляются в анархически-неупорядоченном виде, они все равно будут означать анархию и отсылать к какому-то негативному представлению о человеческой истории. <br />Означаемые исторического дискурса могут располагаться по крайней мере на двух разных уровнях. Прежде всего, это уровень, имманентный излагаемому материалу; от включает в себя все смыслы, которые историк волевым порядком приписывает сообщаемым фактам (разноцветные костюмы XV века у Мишле, роль некоторых конфликтов у Фукидида и т.д.); такого типа могут быть морально-политические “поучения”, которые повествователь извлекает из тех или иных эпизодов (у Макиавелли, Боссюэ). Если же “поучение” носит непрерывный характер, то перед нами уже второй уровень - уровень означающего, трансцендентного всему историческому дискурсу и передаваемого через личную тематику историка, которую мы поэтому вправе считать формой означаемого; так, само несовершенство повествовательной структуры у Геродота (образуемой отдельными рядами фактов, лишенными завершения) в итоге отсылает к определенной философии Истории, а именно к идее подвластности мира людей закону богов; точно так же и у Мишле очень жесткая структуризация отдельных означаемых, артикулированных в форме оппозиций (на уровне означающего - антитез), имеет своим окончательным смыслом манихейскую философию жизни и смерти. В историческом дискурсе нашей цивилизации процесс значения всегда нацелен на “наполнение” смысла Истории: историк собирает не столько факты, сколько означающие и излагает, то есть организует их, стремясь установить какой-либо позитивный смысл и заполнить пустоту чистой серийности. <br />Как видим, исторический дискурс по самой своей структуре (здесь нет нужды обращаться к субстанции означаемого) представляет собой прежде всего идеологическую, точнее воображаемую конструкцию, - в том смысле что воображаемое есть тот язык, которым отправитель дискурса (существо чисто языковое) “заполняет” субъекта высказывания (существо психологическое или идеологическое). Отсюда понятно, почему понятие исторического “факта” нередко, у разных мыслителей, вызывало к себе недоверие. Уже Ницше писал: “Не бывает фактов как таковых. Чтобы мог появиться факт, всегда нужно сперва ввести какой-то смысл”. С того момента, как в дело вступает язык (а когда же он не вступает в дело?), факт может определяться лишь тавтологически: упомянутое вытекает из достойного упоминания, а достойное упоминания - начиная с Геродота, у которого это слово утратило свой мифический смысл, - есть всего лишь достопамятное, до есть заслуживающее того, чтобы быть упомянутым. Так мы приходим к парадоксу, которым и регулируется вся система исторического дискурса (в отличие от других типов дискурса): факт обладает лишь языковым существованием (как элемент дискурса), но при этом все происходит так, будто его существование - просто “копия” какого-то другого существования, имеющего место во внеструктурной области, в “реальности”. Очевидно, это единственный дискурс, где референт рассматривается как внешний по отношению к дискурсу, хотя достигнуть его невозможно помимо этого дискурса. Итак, следует точнее выяснить, каково место “реальности” в дискурсивной структуре. <br />Исторический дискурс предполагает весьма хитроумную двухфазную операцию. В первой фазе (разумеется, их разделение - чисто метафорическое) референт отделяется от дискурса, становится для него чем-то внеположно-фундаментальным, считается, что он всем заправляет; это фаза истории как res gestae1, a дискурс выдает себя просто за historia rerum gestarum2; но во второй фазе уже само означаемое вытесняется и сливается с референтом; референт вступает в прямое отношение с означающим, и дискурс, призванный лишь выражать реальность, словно обходится без важнейшего составного элемента воображаемых структур - означаемого. Как и всякий дискурс, претендующий на “реализм”, дискурс истории в своем воображении ведает лишь двучленную семантическую схему - референт и означающее; как известно, смешением (иллюзорным) референта с означаемым характеризуются суиреференциалъные дискурсы, такие как перформативный; можно сказать, что исторический дискурс - это лжеперформативный дискурс, чей внешне констатирующий (описательный) характер на самом деле служит лишь означающим речевого акта как акта власти3. <br />Другими словами, в “объективной” истории “реальность” всегда представляет собой лишь неформулируемое означаемое, скрывающееся за кажущимся всемогуществом референта. Такой ситуацией характеризуется то, что можно назвать эффектом реальности. Устранение означаемого прочь из “объективного” дискурса, ради кажущегося прямого столкновения “реальности” с ее выражением все-таки создает новый смысл - ибо, повторим еще раз, в системе всякая нехватка элемента сама является значимой. Этот новый смысл - распространяющийся на всю протяженность исторического дискурса и в конечном счете определяющий для уровня его релевантности - есть сама реальность, незаметно превращенная в стыдливо-скрытное означаемое: исторический дискурс не следует реальности, а всего лишь обозначает ее, все время твердя это было, хотя такое утверждение всякий раз может быть лишь означаемым - изнанкой всего исторического повествования в целом. <br />Престиж утверждения это было обладает поистине исторической значимостью и масштабом. Вся наша цивилизация питает пристрастие к эффекту реальности, что подтверждается развитием таких специфических жанров, как роман, дневник, документальная литература, хроника происшествий, исторический музей, выставка старинных вещей, а в особенности массовое развитие фотографии, чья единственная отличительная черта (по сравнению с рисунком) - именно обозначение того, что изображенное событие действительно имело место1. Секуляризованная реликвия больше не содержит ничего сакрального - разве только связанное с загадкой того, что было, что более не существует, но тем не менее читается как наличный знак мертвой вещи. И наоборот, профанация реликвий фактически есть уничтожение самой реальности, вызванная догадкой о том, что реальность - это просто смысл, который можно и отменить, если того требует история, призывая к восстанию против самых основ цивилизации2. <br />Отказываясь признавать реальность как означаемое (или же отделять референт от его простого утверждения), мы понимаем, почему история в особо значительный момент своего развития, когда она попыталась стать особым жанром, то есть в XIX веке, стала усматривать в “простом” изложении фактов высшее доказательство этих фактов, утвердив повествование как главное означающее реальности. Теоретиком такой нарративной истории, черпающей свою “истину” в тщательности своего повествования, в стройности своих сочленений и обилии отступлений (в данном случае именуемых “конкретными деталями”), стал Огюстен Тьерри1. Так замыкается парадоксальный круг: повествовательная структура, выработанная в мастерской вымышленных рассказов (в процессе создания мифов и эпопей), становится знаком и одновременно доказательством реальности. Понятно также, что принижение (если не полное исчезновение) повествования в нынешней исторической науке, стремящейся вести речь не столько о хронологиях, сколько о структурах, означает нечто большее, чем просто смену школы: это полная перемена идеологии; историческое повествование умирает, потому что знаком Истории отныне служит не столько реальность, сколько интеллигибельность.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:38:44 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=197#p197 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=196#p196 <p>Исторический подход. </p> <p> Никаких абсолютных, общечеловеческих норм морали нет. Мораль, господствующая в обществе, зависит от материальных условий жизни общества, от развития общественно-исторической практики. В каждом историческом типе общества устанавливается своя система морали. Человеческие представления о добре и зле меняются в ходе истории. Принцип «не прелюбодействуй» не мог появиться в первобытном обществе, где существовал групповой брак. Он мог быть выдвинут лишь там и тогда, где и когда возникла моногамная семья. В рабовладельческом обществе раб не считался за человека. Его можно было истязать, убить. Сейчас убийство любого человека противоречит нормам морали. Однако вместе с общественным прогрессом развивается и нравственная культура. </p> <p> Писатель и философ X. Борхес отмечает, что о «неизбежном моральном прогрессе» свидетельствует уже хотя бы то, что ныне люди, совершая какую-либо жестокость, вынуждены при этом как-то оправдываться, тогда как в прошлом правители могли пролить море крови, даже и не помышляя ни о каких оправданиях: «Возможно, люди сейчас поступают дурно, но при этом они хотя бы испытывают потребность убедить других — и, главное, самих себя, — что действуют правильно. Мы вступили в лучший этап развития — этап лжи и лицемерия». Лишь постепенно в ходе исторического развития вырабатываются и получают все более широкое признание общечеловеческие нормы морали. Так объясняет природу нравственности, например, марксизм. </p> <p> Однако исторический подход не объясняет, почему принципы нравственности приоритетны и самоценны. Более того, с позиций этого подхода оказывается, что они играют лишь служебную, инструментальную роль: нравственность подчинена задачам прогресса, т. е. вместо того, чтобы состояние общества и направление его развития оценивать с точки зрения нравственности, этот подход требует, наоборот, чтобы нравственность приспосабливалась к состоянию общества и задачам его развития.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:31:32 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=196#p196 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=195#p195 <p>Одним из самых спорных и фундаментальных вопросов истории как науки является проблема её объективности. Особенно остро этот вопрос стоит сейчас, когда именно на истории строится процесс перекодировки общественного сознания в тех странах, где власть создаёт народ под себя, под свой цивилизационный выбор, требующий создать новую идентичность, а значит, и историю. </p> <p>Согласно общепринятой позиции, проблема «объективности» относится к числу вечных проблем исторической науки [1], но она готова её решать и имеет для этого всё необходимое. Отсюда вытекает довольно простое умозаключение, что тот, кто отклоняется от объективной истины, либо выполняет социальный заказ, сознательно идя на искажения исторической реальности, либо просто непрофессионал. </p> <p>В этом смысле довольно интересны комментарии выдающегося советского историка, академика И. Д. Ковальченко, которые, учитывая его научный авторитет и значимость, могут считаться своеобразным критерием уровня понимания исторической науки проблем собственной мифологизации. Как же предлагает академик решать этот вопрос? «Цель всякого, в том числе исторического научного познания, состоит в получении истинных знаний, то есть знаний, которые адекватно отражают изучаемую реальность» [1, с. 34], - приводит в своей статье Н. И. Смоленский слова И. Д. Ковальченко [подчёркнуто И. Д. Ковальченко – А. С.]. И разве кто из историков может с этой мыслью не согласиться? </p> <p>Только насколько она согласуется с открытиями, сделанными в первую очередь благодаря исследованиям в рамках французской школы «Анналов» (М. Блок, Л. Февр, Ж. Ле Гофф и др.) и семиологии&#160; (Р. Барт, К. Леви-Строс, М. Ю. Лотман и др.), достаточно рассмотревшим этот&#160; аспект проблемы исторического познания, чтобы сделать однозначный вывод, что исследователь не может абсолютно адекватно отразить изучаемую реальность, поскольку:</p> <p> - не способен ни познать, ни отразить не то что эпоху во всей её полноте и целостности, но даже отдельные исторические факты (неизбежна определённая степень осознанной или нет её идеализации и «подгонки» под себя);</p> <p> - имеет дело с текстами, которые в свою очередь были написаны с позиций определённых социополитических, религиозных, психологических и идеологических установок и, следовательно, рисуют картину происходящего с высокой долей искажения, которая не всегда даже может исследователем распознаваться; </p> <p>- работает не с фактами истории, а с образами фактов, которые для него становятся «фактами сознания», отражающими не только имевшие место в прошлом исторические процессы, но его собственные иллюзии, ошибки и заблуждения;&#160; &#160;</p> <p>- сам включён в процесс познания со всеми своими воспитанными в рамках определённой научной школы установками, пристрастиями, предпочтениями и интересами.</p> <p>Все эти факторы делают адекватность восприятия исследователя довольно субъективной,&#160; крайне приблизительной и относительной. Но отказываться от&#160; права на объективность, естественно, никто не хочет. «Субъективный характер познавательной деятельности… не исключает возможности получения объективного исторического знания» [1, с. 37], - убеждён был академик И. Д. Ковальченко. А нам остаётся лишь размышлять, в какой степени мифологизирована данная точка зрения, и понимают ли это современные историки? </p> <p>«Объективность познания возможна благодаря объективному характеру его источников, построению исследовательского процесса, позволяющего получить объективные знания и заинтересованности познающего субъекта в получении объективных знаний» [1, с. 37], - уверен один из них. Но в чём заключается объективный характер источника и как сама по себе «заинтересованность познающего субъекта в получении объективных знаний» способствует повышению объективности? Что может способствовать определению степени объективности источника, если в лучшем случае исследователь может убедиться в том, что он достоверен? Следует ли считать источник объективным, если в нём излагается субъективная точка зрения, и&#160; как быть исследователю за&#160; неимением иной? Насколько вообще может быть «субъективный характер познавательной деятельности» объективным при опоре на источники, отражающие субъективные взгляды на историю свидетелей прошлого? А если объективность возможна, то в чем её критерии? Как преодолеть как минимум дважды субъективированную картину изучаемого прошлого – в источнике и в ходе использования её историком? Могут ли историки игнорировать данные других наук, позволяющие заново рассмотреть и переосмыслить роль и возможности исследователя? Или субъективный&#160; фактор для них действительно проявляется только в воображении, фантазии и эстетическом восприятии, как считает академик И. Д. Ковальченко? Вопросы остаются без внятного ответа. И рассуждения о наличии разных уровней познания:&#160; эмпирическом и теоретическом, - позволяющих сформировать исторический образ и осознать его как историческое понятие, заявленную проблему не разрешают. </p> <p>Вопросы… вопросы… И как бы на них историки ни отвечали, ясно, что их объективность будет довольно условной и относительной. То есть, сравнивая разные позиции и свидетельства, мы в принципе можем сказать, кто из свидетелей и исследователей был более объективным относительно других. В чём заключаются их возможные смысловые ограничения и мотивации. Не более. А значит, ответить на вопрос, кто их них сумел учесть в своих размышлениях и умозаключениях максимально возможное количество фактов и мнений, и смог ими распорядиться максимально внимательно и бережно. Но как бы историк ни стремился при этом к объективности, его выводы никогда не будут окончательными. Следовательно, полная и абсолютная объективность в историческом исследовании не будет достигнута никогда, а разговоры о ней – из области «научной» мифологии. </p> <p>Исследователь может стремиться лишь к той или иной степени научной обоснованности, которая проявляется:</p> <p>- в бережном отношении к историческому материалу;</p> <p>- во всесторонней проверке используемых источников;</p> <p>- в максимально возможном учёте сопутствующего ему исторического контекста;</p> <p>- в восстановлении алгоритма мышления и представлений людей изучаемой эпохи;</p> <p>- в тщательном рассмотрении всех возможных версий на предмет логичности и подкреплённости их историческим материалом.</p> <p>Итак, чтобы отразить эпоху во всей её полноте и целостности, надо погрузиться в неё, слиться с ней, даже стать ею. Но насколько это возможно? Ясно же, что полного слияния исследователя с объектом исследования никогда не получится, как не может стать индейцем или папуасом живущий с ними и изучающий их учёный или миссионер. Не может уже хотя бы потому, что он не был «пустым» когда начал их изучать, а значит, между ним и объектом восприятия всегда будут его взгляды и представления, усвоенные и воспитанные в другой среде. </p> <p>Следовательно, независимо от своих научных и методологических предпочтений, исследователь должен понимать, что ни одна позиция не может быть ни единственной, ни исчерпывающей, а значит, в достаточной степени объективной, чтобы исключить возможные альтернативы. Чтобы быть последовательным, исследователь в любом случае вынужден будет домысливать картину исследования в соответствии со своими знаниями и убеждениями. </p> <p>Иначе говоря, он будет создавать образ изучаемой им эпохи и характерных для неё явлений. И этот образ будет по-своему правдив и одновременно мифологичен. Причём, правдивость никоим образом не будет противостоять мифологичности образа, а будет от него неотделимой, что, однако, не мешает, другим исследователям, если объект исследования будет сохранять свою актуальность, на какой-то стадии усомниться в правдивости предыдущих выводов, дабы отнести их целиком или отчасти к области научной&#160; мифологии, чтобы затем изменить. Но будут ли и эти изменения окончательными? Конечно, нет. И многих исследователей это смущает. Смущает настолько, что даёт основание считать историю не совсем наукой, а чем-то в строгом смысле недоразвитым. Впрочем, может быть, способность к изменчивости и вариативности истории не есть недостаток её, а преимущество. Ведь, как минимум, она стимулирует научное творчество и, значит, даёт возможность истории постоянно развиваться.&#160; &#160;</p> <p>Естественно, что всё вышесказанное не сводит на «нет» сам смысл исторического познания, но, безусловно, крайне его затрудняет в плане объективности. И каждый историк должен с этим считаться.&#160; Считаться с тем, что история как наука не может быть одновариантной, а значит, и объективной в полном смысле этого слова. И тот, кто не понимает этого, считая, что он-то уж точно в своих исследованиях объективен, тешит себя беспочвенными иллюзиями, ничего общего с современной наукой не имеющими.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:27:16 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=195#p195 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=194#p194 <p>В основу культурно-исторической интерпретации легла идея локальных цивилизаций. Ее суть заключается в том, что история человечества рассматривается как пространство, заполненное самобытными регионально-культурными организмами или локальными цивилизациями. Каждая из них в своем существовании и развитии подчиняется органическому принципу, проходя стадии рождения, становления, расцвета, упадка и гибели. В этом смысле рационалистическая концепция истории оказывалась описанием не всемирной истории, а только одной из локальных цивилизаций - европейской. И даже положение о конце истории, выдвинутое Гегелем и молчаливо признававшееся марксизмом, видевшим в революции скачок в царство свободы, решительный разрыв с прошлым (гибель капитализма - только иное выражение шпенглеровского «заката Европы»), отвечало духу теории локальных цивилизаций. Она несет на себе ощутимую печать органицизма, в данном случае - влияния со стороны дарвиновской теории эволюции видов с ее движущим фактором борьбы за существование и запретом на межвидовое «скрещивание». Локальные цивилизации стремятся к обособленности, контакты между ними рождают конфликты и могут только ускорить гибель одной из них. </p> <p>Кризис идеи всемирности истории, обусловленный неудачей рационализма в ее обосновании, стал одним из источников этой теории. Другой ее источник - чрезмерное давление теоретической конструкции на область фактических данных, рост которых приводил к дальнейшему противоречию между собственно историческим исследованием и его теоретико-методологическими основаниями («если факт не укладывается в рамки теории, тем хуже, для факта» - Гегель). Специфика исторического факта (его «однократность» и неповторимость, его отнесенность к прошлому и недоступность непосредственному наблюдению и фиксации и т. п. в отличие от фактов естествознания) обусловила появление историко-социологического номинализма, утвердившего принципиальное различие между науками о природе и науками о духе. Причем в констатации этого обстоятельства сходились представители таких диаметрально противоположных течений, как неокантианство (Г. Риккерт) и философия жизни (А. Бергсон). Вообще, оба эти направления в философии, первое из которых утверждало самоценность и автономность культуры перед лицом жизненной стихии, а второе - приоритет жизни перед культурой как миром мертвых, окаменевших форм прошлого исторического опыта, тяготевшего над современностью, сыграли решающую роль в становлении теории локальных цивилизаций. Третий источник- тенденция перерастания европейских государств того времени в империи - многонациональные образования, объединенные общностью языка, территории и того жизненного духа («воли к власти» - Ницше), который питал стремление к росту за счет поглощения слабого, к борьбе за существование и передел мира и проявлялся в откровенно расистских и геополитических концепциях германских, французских, английских, российских («евразийство») историков и философов, в идеализации варварства («нибелунги» в немецкой культуре, «скифы» и «гунны» в поэзии русских символистов и т. д.). </p> <p>Более или менее законченную разработку теория локальных цивилизаций получила в работах историков Н. Данилевского (Россия), О. Шпенглера (Германия) и А. Тойнби (Англия). Научное значение этой теории заключалось в том, что она вскрыла ограниченность рационалистической концепции истории и дала толчок для дальнейшего развития исторической науки, обретения ею теоретической самостоятельности, а также способствовала развитию этнографических исследований народов Америки, Африки, Астралин, Полинезии и др., находящихся на первобытной ступени общественного развития. Эта теория способствовала преодолению европоцентризма, создала предпосьшки для непредвзятого, объективного изучения иных культур. Тем самым была существенно расширена предметная область исторических фактов, на основе чего возникли новые подходы к решению проблемы всемирности истории, в частности, вопроса о месте России в мировой истории. </p> <p>В связи с кризисом господствовавшей в нашей науке марксистской концепции истории внимание научной общественности привлекает цивилизационная интерпретация. Понятие цивилизации зачастую рассматривается как некая замена базовому для марксизма понятию общественно-исторической формации. С нашей точки зрения, такая замена выглядит чисто формальной процедурой, мало что меняющей в содержании философско - исторических представлений и лишь имитирующей отход от марксизма. Во-первых, само понятие цивилизации возникло и разработалось в рамках рационалистической концепции истории, заключавшей в себе (в том или ином наборе) существенные элементы цивилизационного подхода (теорию гражданского общества, правового государства, учение о роли экономики в общественном процессе). Во-вторых, выше мы уже анализировали опыт теории локальных цивилизаций, в рамках которой понятие цивилизации жестко противопоставлялось понятию формации.</p> <p>&#160; В последние годы большой интерес вызывают работы русского историка Л. Н. Гумилева. Опираясь на установки теории локальной цивилизации (прежде всего на работы Н. Данилевского и историков «евразийского» направления), он рассматривает в качестве базовой структуры исторического процесса этнос - общность людей, населяющих определенную территорию и объединенных действием пассионарного духа (биопсихической энергии, рождаемой сочетанием собственно этнических, географических, климатических условий жизни этой общности). Под влиянием пассионарного духа этнос выходит из состояния равновесия с окружающей природой и социальной средой, обретает историческую динамику. Он ведет завоевательные войны, создает государство и культуру. По мере затухания пассионарной энергии, растрачиваемой в исторической деятельности, этнос снова растворяется в природной и социальной среде, становится добычей иных, поднимающихся цивилизаций, поглощается ими, часто бесследно исчезает, входя в состав нового этноса (суперэтноса). </p> <p>Так, в истории России он выделяет две цивилизации. Первая - Древняя Русь, киевско - славянский суперэтнос, существовавший в бассейне Днепра. Фаза затухания его пассионарной энергии пришлась на XII-XIII вв., когда он распался под ударами татаро-монгольских кочевых племен. Вторая-Московско-Петербургская Россия, великорусский этнос, возникший в XIV в. из обломков славянского суперэтноса, финно-угорских племен и части монгольских завоевателей, ушедших из Золотой Орды. </p> <p>Историческая концепция Л. Н. Гумилева - своеобразная реакция исторической науки на засилие в ней вульгарного экономико-социологического детерминизма, по существу, не только игнорировавшего роль духовной культуры в развитии общества, но и вырвавшего это развитие из природной среды, пренебрегшего, помимо всего прочего, этническим компонентом истории. Л. Н. Гумилев восстанавливает насильственно прерванную связь с традицией русской исторической науки начала XX в. </p> <p>Определенная слабость его концепции - чрезмерный органицизм, связанный с прямым переносом модели биогеоценоза, выработанной русскими биологами-дарвинистами нашего века (К. Тимирязев, А. Северцев, И. Шмальгаузен), на исторический процесс, в результате чего в тени, на втором плане остается роль духовной культуры в развитии общества. Это приводит к прямому оправданию насилия в истории, к игнорированию нравственного аспекта в деятельности великих личностей (например, Чингиз-хана , тут же напрашивается историческая параллель - И. В. Сталин), к невозможности дать им моральную оценку. Но эти недостатки, скорее всего, выражают не личные взгляды великого русского историка, а являются неизбежной платой за перерыв традиций исторической науки в России и будут критически преодолены в ходе ее последующего развития.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:24:44 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=194#p194 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=193#p193 <p>Профессиональная этика как совокупность устойчивых норм и правил, которыми должен руководствоваться работник в своей деятельности, возникла в глубокой древности, когда она не могла быть отдельной, обособленной отраслью знания. Первые этические требования к действиям специалиста можно встретить в древнеегипетском манускрипте «Наставления начальника города и визиря Птаххеттепа», датируемом III тысячелетием до нашей эры. В числе прочих требований к работнику указывается на необходимость добросовестного и качественного выполнения своих обязанностей, поскольку такое отношение к труду – залог будущей высокой должности и богатства. Однако возникновение первых целостных профессиональных этических комплексов специалисты относят к периоду ремесленного разделения труда, т.е. к периоду возникновения ремесленных цехов в XI–XII веках. Именно в этот период констатируют историки – в цеховых уставах появляются этические требования, регламентирующие отношение к профессии, труду, товарищам по работе и т.д.<br />Однако представители целого ряда профессий, имевших жизненно важное значение для всех членов общества, ранее других осознали необходимость этической регламентации своей деятельности, и поэтому такие профессионально-этические кодексы, как «клятва Гиппократа» и некоторые другие сложились несколько ранее. В основном это профессии, связанные непосредственно с человеком или с условиями его жизнедеятельности, профессии с высокой степенью индивидуализации труда, например, учительская, врачебная деятельности.<br />Появление профессиональной этики предшествует созданию научных теорий о ней, поскольку профессиональная этика, возникающая первоначально как явление обыденного сознания, в дальнейшем развивается уже на основе осмысления и обобщения практики представителей профессиональной группы. Эти обобщения систематизируются в виде кодексов (писаных и неписаных), заключающих в себе не только этические требования к содержанию и результатам деятельности, но и к отношениям, возникающим в процессе деятельности, а также выводы, сделанные на основе обобщений. Таким образом, профессиональная этика – это не только наука о профессиональной морали, но и нравственное самосознание совокупной профессиональной группы, ее идеология и психология.<br />В практике повседневной деятельности профессиональная этика представляет собой совокупность норм поведения специалистов. Нормы профессиональной этики подвержены изменениям под воздействием как внешних, так и внутренних по отношению к профессии факторов. Они непосредственно, в каждый момент времени, влияют на поведение специалистов, побуждая их действовать определенным образом. Основными задачами профессиональной этики являются воздействие на сознание специалиста с целью совершенствования его как личности и как профессионала и содействие наиболее полному и эффективному решению профессиональных задач. В целом же профессиональная этика является приложением общей, теоретической этики к определенным видам профессиональной деятельности.<br />Социальная работа, как особый вид профессиональной деятельности, обладает специфической, только ей присущей совокупностью идеалов и ценностей, сложившихся в процессе становления принципов и норм поведения специалистов. Будучи специализированной деятельностью, социальная работа содержит в себе неповторимые ситуации, противоречия, которые необходимо разрешать в самом процессе деятельности и которые нередко являются предметом этой деятельности. Это обстоятельство вызывает необходимость придерживаться в деятельности особых, более жестких моральных принципов и норм.<br />В своей практической деятельности специалисты нуждаются не только в нравственных ориентирах, определяющих общее, основное направление их деятельности, но и в правилах повседневной деятельности, без соблюдения которых невозможно реализовать моральные нормы и принципы. Поэтому в этических нормах социальной работы отражаются основные требования и критерии поведения и действий социального работника, которые, при всем их разнообразии, продиктованы специфическими условиями и содержанием его труда.<br />Этика в социальной работе – не конечный продукт, а одна из неотъемлемых составляющих повседневной деятельности, наряду с теоретическим обоснованием необходимости действий, законодательно предусмотренной возможностью действовать, определением наиболее эффективного пути решения проблемы, его экономическим обеспечением и организацией выполнения принятого решения. Глубокое знание норм и принципов профессиональной этики, неукоснительное, творческое применение их в повседневной деятельности помогает социальному работнику осуществлять сотрудничество с клиентами, их близкими, коллегами, представителями общественных, государственных и негосударственных организаций и учреждений.</p> <p>2. Этические нормы в социальной работе</p> <p>Соблюдение разумных интересов клиента. Социальный работник, приступая к работе, вне зависимости от уровня его деятельности, должен заботиться о том, чтобы принести благо своему клиенту (клиентуре) и обществу. Выполняя свой профессиональный долг, он выступает от имени общества, возложившего на него обязанности по решению определенных задач – в общем случае эта задача может быть выражена формулировкой «стабилизация и гармонизация отношений в обществе». Стабильность же в обществе, в свою очередь, наступает при отсутствии в нем очагов социальной напряженности, каковыми являются ущемленные в своих законных интересах слои, группы населения и отдельные индивиды.<br />Личная ответственность социального работника за нежелательные для клиента и общества последствия его действий. Разрабатывая вместе с клиентом план совместных действий, социальный работник, вооруженный знанием не только сущности проблемы клиента и его потребностей, но и возможностей системы социальной защиты для ее решения, количества и качества средств, потребных для решения проблемы, несет ответственность за последствия принимаемого решения.<br />Его ответственность носит более серьезный характер, нежели ответственность клиента: клиент, как правило, озабочен лишь достижением своего блага, социальный работник же должен учитывать последствия принятого решения не только для клиента, но и для всего общества и по возможности, сглаживать противоречия их интересов, если таковые возникают. Он – профессионал, и поэтому он выступает с позиций возможного, целесообразного, должного и желаемого результата, в то время как клиент может позволить себе выступать с позиций желаемого, поскольку не обладает такими знаниями, которые есть у специалиста и не всегда хорошо представляет себе, каковы возможности института социальной работы. Однако нельзя делать социального работника «ответственным за все». Так, например, трудно требовать от социального работника полной личной ответственности за отдаленные результаты совместных с клиентом действий и их последствия. Когда задача решена, связь с клиентом может быть утрачена; клиент вправе воспользоваться результатами совместной с социальным работником деятельности для решения своих актуальных проблем. В зависимости от характера этих проблем, морального облика клиента, результат может быть любым – в этом случае ответственность социального работника становится весьма относительной.<br />Уважение права клиента на принятие самостоятельного решения на любом этапе совместных действий. Уважение этого права клиента есть проявление уважения прав человека. Клиент социальной службы как личность обладает всеми правами человека, в том числе и правом самостоятельно определять свою судьбу, образ и стиль жизни, иметь собственные убеждения, суждения, взгляды, собственные понятия о добре и зле. Приступая к работе, социальный работник выясняет не только проблемы и потребности своего клиента, но и его видение решения проблемы, в том числе и конечного результата совместных действий. Однако в любом случае последнее слово остается за клиентом, поскольку он имеет право самостоятельно решать свою судьбу на основе собственного жизненного опыта, потребностей и мнения.<br />Принятие клиента таким, каков он есть. В социальной помощи нуждаются люди, попавшие в трудную жизненную ситуацию, причем причины этого обстоятельства могут быть разными – как объективными, так и субъективными, не зависящими от самого клиента и кроющимися в его личности и избранном им стиле жизни. Клиент может быть застенчивым или наоборот, грубым, но то и другое мешает ему установить нормальные взаимоотношения с людьми; он может страдать от недостатка силы воли или упорства в достижении поставленной цели; наконец, он может быть человеком не вполне здоровым физически или психически или поведение его может быть охарактеризовано как девиантное – он таков, каков он есть, и с ним надо работать, даже если клиентом социальной службы его сделали его же недостатки. Однако принятие клиента таким, каков он есть, вовсе не означает одобрения всех его поступков.<br />Социальный работник не имеет права предъявлять ко всем клиентам одинаковые требования и давать одинаковые рецепты на все случаи жизни без учета личностного фактора и обстоятельств – этим он снизит эффективность своей работы и оскорбит своего клиента равнодушием и нежеланием понять.<br />Конфиденциальность – один из ведущих принципов сотрудничества социального работника и клиента. Все, что касается условий жизнедеятельности клиента, его личностных качеств и проблем, является конфиденциальной информацией, и клиент должен быть поставлен об этом в известность. Сведения о клиенте социальный работник может сообщить третьему лицу только с разрешения клиента и только тем, кто имеет отношение к решению проблем клиента. Например, практически всегда социальный работник ставит в известность свое руководство обо всех значимых обстоятельствах дела клиента – это является необходимым для оказания наиболее адекватной обстоятельствам и эффективной помощи и основанием для привлечения к решению проблемы других подразделений социальной службы и даже сторонних организаций. Но социальный работник обязан при этом поставить в известность клиента о том, что информация будет передана работникам социальной службы.<br />Доброжелательность – основа нравственной культуры социального работника, принцип профессиональной этики и одно из непременных условий его успешного взаимодействия с клиентом. Само содержание социальной работы как профессиональной деятельности основано на желании людям добра и творении добра.<br />Бескорыстие – необходимый принцип этики социальной работы. Он не входит в противоречие с тем обстоятельством, что социальный работник, являясь трудящимся, работающим по найму, получает за свою работу соответствующую заработную плату. Бескорыстие проявляется в отношениях социального работника и его клиента, поскольку клиент не оплачивает услуг специалиста. Если клиенту оказываются платные услуги, то делает это учреждение социальной защиты, а не отдельный социальный работник, хотя выполняет работу именно он, а учреждение эту работу оплачивает. Такие опосредованные финансовые отношения между социальным работником и клиентом дают право считать основой их отношений отсутствие материальной заинтересованности друг в друге, бескорыстие со стороны социального работника.<br />Честность и открытость во взаимоотношениях социального работника и его клиента являются основой их взаимного доверия и уважения, а значит, и плодотворного сотрудничества. Социальному работнику следует знать, что доверие со стороны клиента к нему – не обязанность, а следствие его деятельности. Доверие не выдается, а заслуживается. Поэтому отношения социального работника и клиента могут строиться только на основах открытости и честности. Социальный работник не вправе скрывать от клиента правдивую информацию, важную для его жизнедеятельности; он должен видеть в клиенте своего полноправного союзника и партнера, а от партнера скрывать ничего нельзя.<br />Социальная работа как профессиональная деятельность сопровождается столкновением типичных интересов и возникновением характерных для нее противоречий. Эти противоречия обусловлены целями, содержанием, методами и организацией системы социальной защиты, ее местом в системе общественных отношений, всей совокупностью и характером общественных отношений, определяющих нравственную атмосферу в обществе. Сам процесс социальной работы всегда представляет собой совокупность объективно обусловленных интересов его участников. Основные виды интересов, представленных в социальной работе, могут быть объединены в пять групп.<br />1. Личные интересы, социального работника. Они проявляются в стремлении при меньших затратах добиться лучших результатов, в стремлении к улучшению условий труда, его должной регламентации и справедливой оплаты, избавлению от лишних, не свойственных социальному работнику обязанностей, в выборе такого количества и качества труда, которое давало бы человеку максимальное удовлетворение и возможность полного самовыражения и самореализации в профессиональной деятельности и обеспечивало бы условия для его профессионального и квалификационного роста, а следовательно, повышения социального статуса.<br />2. Интересы клиента социальной службы. Клиент стремится максимально, с помощью социальной службы и конкретного социального работника, реализовать свои интересы, которые могут быть в общем виде сформулированы как улучшение условий жизнедеятельности, повышение качества жизни, достижение уважения со стороны окружающих и самоуважения, достоинства. При этом он старается, иногда неосознанно, приложить минимум усилий к реализации собственных же интересов, переложив свои заботы на плечи социального работника, и получить желаемые блага в полном объеме.<br />3. Интересы социального окружения клиента могут быть выделены в отдельную группу интересов, поскольку они не всегда совпадают с интересами клиента социальной службы. Так например, родственники клиента могут представлять себе конечный результат деятельности социального работника иначе, чем видят это и социальный работник, и его клиент. Причину такого несовпадения интересов следует искать в том, что социальное окружение клиента социальной службы может усматривать в действиях социального работника возможность реализации собственных, не имеющих отношения к благополучию клиента, интересов (например, избавиться от надоевших хлопот по уходу за престарелым или больным, получить на основании дарственной его имущество и т.п.).<br />4. Интересы профессиональной группы социальных работников. Эти интересы проявляются в действиях, направленных на повышение престижа профессии, создание благоприятных условий для функционирования и развития социальной работы, – развитии сети социальных служб, системы подготовки, переподготовки кадров и повышения их квалификации, стабильности трудовых коллективов и отношений в них, создании обстановки взаимопонимания и сотрудничества как внутри профессиональной группы, так и с внешними организациями, разработке и внедрении новых форм и методов работы, приращении и обмене накопленным опытом.<br />5. Интересы общества. Интересы общества заключаются в достижении стабильной обстановки в государстве на основе гармонизации. интересов различных групп и слоев общества, в оказании профессиональной высокоэффективной помощи гражданам, ограниченным в силу различных причин в своих возможностях, в выравнивании возможностей граждан в реализации их основных прав, в активизации личностного потенциала каждого индивида. Эти интересы общество стремится реализовать с наименьшими затратами всех видов ресурсов.<br />При реализации этих пяти групп интересов задача социальной работы заключается в том, чтобы не допустить антагонизма между ними равно как и использования интересов одной группы в качестве инструмента реализации интересов других групп. Так, например, забота социальных работников о повышении престижа профессии, выражаемая через развитие системы социальной защиты, не только не противоречит интересам отдельных социальных работников, клиентов и общества, а напротив, дополняет их: имея возможность выбрать профильную социальную службу, клиент увеличивает вероятность получения квалифицированных услуг; государство и общество с помощью развитой сети социальных служб могут обеспечить более широкий охват различных категорий населения социальными услугами; социальный работник может внутри системы реализовать свои сущностные интересы и передать решение вопросов, несвойственных ему и представляемой им службе, своим коллегам.<br />Работая непосредственно с клиентом, социальный работник относительно свободен в своих действиях, однако это не означает, что обществу безразлично, как он пользуется своей свободой, какой интерес он выбирает в качестве определяющего. Суть социальной работы заключается не только в том, чтобы разрешить возникающее противоречие, но и в том, чтобы решая противоречие, осуществить акт социальной справедливости и целесообразности. Именно такая постановка вопроса делает этические нормы социальной работы и специфическими, и целесообразными.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Wed, 29 Feb 2012 23:22:15 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=193#p193 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=190#p190 <p>Празднества карнавального типа и связанные с ними смеховые действа или обряды занимали в жизни средневекового человека огромное место. Кроме карнавалов в собственном смысле с их многодневными и сложными площадными и уличными действами и шествиями, справлялись особые праздники дураков (festa stultorum) и праздник осла, существовал особый, освященный традицией вольный пасхальный смех. Более того, почти каждый церковный праздник имел свою, тоже освященную традицией, народно-площадную смеховую сторону. Таковы, например, так называемые храмовые праздники, обычно сопровождаемые ярмарками с их богатой и разнообразной системой площадных увеселений (с участием великанов, карликов и т. д.). <br />Карнавальная атмосфера господствовала и в дни постановок мистерий и соте. Царила она также на таких сельскохозяйственных праздниках, как сбор винограда, проходивший и в городах. Смех сопровождал обычно и гражданские и бытовые церемониалы и обряды: шуты были их неизменными участниками и пародийно дублировали различные моменты серьезного церемониала (прославления победителей на турнирах, церемонии передачи ленных прав, посвящений в рыцари и др.). И бытовые пирушки не обходились без элементов смеховой организации, например, избрания на время пира королев и королей для смеха. <br />Все эти обрядово-зрелищные формы давали, подчеркнуто неофициальный, внецерковный и в негосударственный аспект мира, человека и человеческих отношений. Они как бы строили по ту сторону всего официального второй мир и вторую жизнь, которым все средневековые люди были в большей или меньшей степени причастны, в которых они в определенные сроки жили. Каковы же специфические особенности карнавалов средневековья и прежде всего какова их природа? <br />Прежде всего, необходимо отметить, что все карнавальные формы последовательно внецерковны и внерелигиозны. Они принадлежат к совершенно иной сфере бытия. <br />По своему наглядному, конкретно-чувственному характеру и по наличию сильного игрового элемента, они близки к художественно-образным формам. К театрально-зрелищным. Но основное карнавальное ядро этой культуры вовсе не является чисто художественной театрально-зрелищной формой и вообще не входит в область искусства. Оно находится на границах искусства и самой жизни. В сущности, это сама жизнь, но оформленная особым игровым образом. <br />Для смеховой культуры средневековья характерны такие фигуры, как шуты и дураки. Они были как бы постоянными, закрепленными в обычной (т. е. не карнавальной) жизни, носителями карнавального начала. Такие шуты и дураки, как, например, Трибуле при Франциске, вовсе не были актерами, разыгрывавшими на сценической площадке роли шута и дурака (как позже комические актеры, исполнявшие на сцене роли Арлекина, Гансвурста и др.). Они оставались шутами и дураками всегда и повсюду, где бы они ни появлялись в жизни. Как шуты и дураки, они являются носителями особой жизненной формы, реальной и идеальной одновременно. Они находятся на границах жизни и искусства (как бы в особой промежуточной сфере): это не просто чудаки или глупые люди (в бытовом смысле), но это и не комические актеры. <br />Официальные праздники средневековья и церковные и феодально-государственные никуда не уводили из существующего миропорядка и не создавали никакой второй жизни. Официальный праздник, в сущности, смотрел только назад, в прошлое и этим прошлым освящал существующий в настоящем строй. Официальный праздник, иногда даже вопреки собственной идее, утверждал стабильность, неизменность и вечность всего существующего миропорядка: существующей иерархии, существующих религиозных, политических и моральных ценностей, норм, запретов. Праздник был торжеством уже готовой, победившей, господствующей правды, которая выступала как вечная, неизменная и непререкаемая правда. Поэтому и тон официального праздника мог быть только монолитно серьезным, смеховое начало было чуждо его природе. <br />В противоположность официальному празднику карнавал торжествовал как бы временное освобождение от господствующей правды и существующего строя, временную отмену всех иерархических отношений, привилегий, норм и запретов. Это был подлинный праздник времени, праздник становления, смен и обновлений. Он был враждебен всякому увековечению, завершению и концу. Он смотрел в не за вершимое будущее. <br />Особо важное значение имела отмена во время карнавала всех иерархических отношений. На официальных праздниках иерархические различия подчеркнуто демонстрировались: на них полагалось являться во всех регалиях своего звания, чина, заслуг и занимать место, соответствующее своему рангу. Праздник освящал неравенство. В противоположность этому на карнавале все считались равными. Человек как бы перерождался для новых, чисто человеческих отношений. <br />Это временное идеально-реальное упразднение иерархических отношений между людьми создавало на карнавальной площади особый тип общения, невозможный в обычной жизни. На карнавале вырабатывались и особые формы площадной речи и площадного жеста, откровенные и вольные, не признающие никаких дистанций между общающимися. Свободные от обычных, вне карнавальных норм этикета и пристойности. <br />В карнавале сама жизнь играет, а игра на время становится самой жизнью. В этом специфическая природа карнавала, особый род его бытия. Карнавал это вторая жизнь народа, организованная на начале смеха. Это его праздничная жизнь. Праздничность здесь становилась формой второй жизни народа, вступавшего временно в утопическое царство всеобщности, свободы, равенства и изобилия.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 01:45:55 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=190#p190 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=189#p189 <p>Проблематика народной культуры привлекла внимание историков &quot;на волне&quot; движения, начатого французской школой &quot;Анналов&quot;. Историков опередил мудрец и литературовед М. М. Бахтин (Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965). Он открыл народное смеховое творчество и указал его место в истории мировой культуры. Народно-площадная культура и народный смех стали его героями. Нашлось место и рассмотрению обрядово-зрелищных форм (празднеств карнавального типа, площадных смеховых действ и т. п.).<br /> Впервые было доказано, что праздники &quot;занимали в жизни средневековых людей огромное место&quot;. Помимо карнавалов с их сложными многодневными действами и шествиями справлялись особые &quot;праздники дураков&quot; и &quot;праздник осла&quot;. Более того, христианская церковь допускала вольный &quot;пасхальный смех&quot; и весьма свободное веселье во время &quot;храмовых праздников&quot;. Смех сопровождал сельскохозяйственные праздники (например, сбора винограда), а также многочисленные гражданские и бытовые церемонии и обряды. Праздник оказался важнейшим элементом европейской средневековой жизни, но наиболее сложные его формы характерны прежде всего для Средиземноморья.<br /> Праздник был прямой противоположностью серьезным официальным - церковным и государственным - культовым формам и церемониалам. На празднике возникал другой мир, противостоящий обычному. Эта двумирность, по М. М. Бахтину, является важнейшей особенностью Средневековья. В древнейшие эпохи два мира были слиты воедино, и еще во время античного триумфа победитель одновременно подвергался и прославлению, и осмеянию. Христианство сложно относилось к смеху, и официальные праздники были отделены от народных, точнее сказать, начали сопровождать их.<br /> Карнавал был внецерковен, он часто представлял собой пародию на культовые действа. Карнавал - это игра, расположенная на границах искусства и самой жизни. Во время карнавала нет разделения на исполнителей и зрителей, карнавал всенароден, он является воплощением вселенской свободы. Таковы были древнеримские сатурналии, которые воспринимались как возврат в сатурнов золотой век. Праздник воплощал идею вселенского обновления. Праздник - это выход за пределы обычного (официального) строя жизни. В то же время средневековый праздник - временная реальная жизнь, противостоящая повседневности. Таким образом, на карнавале сама жизнь играет, а игра на время становится самой жизнью.<br /> Через удвоение реального мира, через восприятие сюрреализма окружающего нас мира люди пытались как-то осознать сложность и неоднозначность бытия. Разумеется, подлинный мир не двузначен, количество &quot;миров&quot; значительно больше двух, но для людей, далеких от философии, и удвоение было своеобразным прорывом к неоднозначному, следовательно, более глубокому восприятию реальности.<br /> Праздничная жизнь не была оторвана от религиозной, карнавал примыкал к последним дням перед великим постом, связывая языческие времена с христианскими.<br /> Праздники имели глубокое смысловое, миросозерцательное содержание, они основывались на особом восприятии времени. Праздники были связаны с кризисными, переломными моментами в жизни природы, общества и человека. Праздник тесно связан со смертью (как ее оборотная сторона). Другая жизнь праздника - не что иное, как реализованная утопия всеобщности, свободы, равенства и изобилия. Если официальные празднества освящали и санкционировали существующий мир, то есть были обращены в прошлое, чтобы утвердить стабильность, неизменность и вечность миропорядка, то они противостояли подлинной природе человеческой праздничности, но она была неистребима и частично легализовалась в виде карнавала. Карнавал есть временное освобождение от официального времени, он направлен в незавершимое будущее.<br /> Карнавал отменял иерархию, на которой держалось Средневековье, отменял отчуждение. В результате утопическое и реальное временно соединялись в карнавальном мироощущении. Вырабатываются особые формы речи и жеста, откровенные и вольные, не признающие дистанций между общающимися, свободные от норм этикета и пристойности. Праздник сформировал собственный язык форм и символов, отражающий изменчивость и зыбкость окружающей реальности. Возникала своеобразная логика &quot;обратности&quot;, непрестанных перемещений верха и низа (&quot;колесо&quot;). Другая культура пародийна, она формировала &quot;мир наизнанку&quot;. Но это не беспощадное отрицание, а возрождение и обновление.<br /> Праздничный смех всенароден, универсален и амбивалентен (он одновременно отрицает и утверждает, хоронит и возрождает). Смех этот касается и самих смеющихся, напоминает о древнейшем ритуальном осмеянии божества.<br /> Праздник есть попытка создать здесь, на земле, тот народный рай, который так подробно описан в &quot;стране лентяев&quot;, &quot;стране дураков&quot; и т. п. Праздник - это ответ неграмотных на Писание.<br /> Буйный разгул праздника и впечатляет, и немного пугает, и отталкивает культурных, образованных, &quot;системных&quot; людей. И сегодня в странах, где регулярно проводят карнавалы, открывают все новые приемники &quot;детей карнавала&quot;, у которых, как считается, нет и не может быть родителей. Задачу хоть как-то связать мир праздника и реальность по-прежнему пытается выполнять христианская церковь. И, как бы не были веселы и приятны народные праздники, как бы не были хороши шуты и весельчаки, следует помнить и о том, на что М. М. Бахтин обратил недостаточное внимание. Такой праздник - сознательный отказ от культуры, &quot;выключение&quot;, осмеяние культуры и образованности. Такой праздник - торжество освобожденных инстинктов, снятие культурных табу, отмена всех запретов, прекращение общепринятого, достойного поведения. Поэтому народный праздник должен был чередоваться с буднями по &quot;принципу маятника&quot;, наиболее веселые и жестокие празднества характерны для &quot;закрытого общества&quot; Средневековья как своеобразная пародия на &quot;выход&quot; из страшного мира. Праздничный мир Возрождения, когда весь город мог несколько лет &quot;играть&quot; &quot;Божественную Комедию&quot;, забыв о насущных делах, сменило более сдержанное и серьезное Новое время, тогда протестантизм постепенно &quot;сдвинул&quot; праздники на юг европейского континента. Всеобщий народный праздник сохранился, но еще более отдалился от реальности. Однако преимущественное тяготение к праздникам проявлялось в каждом бунте, мятеже, в каждой революции и гражданской войне (&quot;казнь Карла I в Англии&quot;, &quot;праздничная Великая французская революция&quot; и мн. др.). Праздником стали и некоторые события ХХ века. Более того, в некоторых странах праздничный подход к жизни начал оттеснять реальность на второй план. (Не знаю, где это). В этих странах всенародная &quot;игра в жизнь&quot; стала на определенный период и остается сейчас серьезным тормозом для социально-экономического, политического и культурного развития. Победа постмодернистских представлений тоже представляет собой один из таких праздников, которые всегда с тобой.<br /> Праздник необходим, без него нельзя жить, но праздник хорош только при наличии будней, иначе он начинает занимать их место и обращение к реальной деятельности начинает восприниматься как уход от бесконечного и бессмысленного веселья.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 01:45:10 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=189#p189 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=188#p188 <p>В Европе начиная с XVI века иметь двор, усадьбу, земельные участки для дворянина было уже не обязательно. Многие дворяне жили уже в городах, и доходы получали от службы королю. Главным своим отличием от простых людей дворяне считали человеческие качества - отвагу, преданность королю, изящество речей и поступков, верность своему слову, великодушие.</p> <p>В Англии они называли себя джентльменами - приятными, культурными людьми. Дворяне называли себя еще кавалер, шевалье. Все это означает - рыцарь. Все стороны личности дворянина должны были быть гармоничны. Они заботились о своей внешности, умело, и богато одевались, добивались белизны кожи, завивали волосы. Одежду расшивали драгоценными камнями, золотыми нитями. Дворянин должен был с равными себе разговаривать любезно, красиво, должен был уметь ухаживать за дамой. Тут сочетались и грубость, и кокетство, и наглость и жеманство. Нужно было уметь менять свои маски поведения сообразно случаю. Умение петь, музицировать, танцевать было так же важно для кавалера как фехтование, плавание, владение оружием или умение скакать верхом. Многие дворяне неплохо знали латынь, изучали научные философские трактаты, покровительствовали гуманистам и художникам, читали художественные произведения, владели несколькими иностранными языками, обладали знаниями по агрономии, в морском деле, в сельском хозяйстве и торговле.</p> <p>Дворяне, считая себя «лучшими людьми» стремились к первенству во всем. Они устанавливали моду в нарядах, в музыке, в живописи, в любви, содержали на собственные деньги академии наук, завоевывали неведомые страны Дальнего Востока, Африки, Америки. Считали себя по происхождению равными королю, ревниво охраняли свои права и дворянскую честь. С 1500 года дворянство потеряло многие источники доходов. Деньги в Европе стремительно дешевели, оброки с крестьян не покрывали потребностей аристократов, королевская власть отнимает у них право на сбор пошлин на дорогах и реках. Бедность и серость, скука сельской жизни, зачастую полное обнищание заставляет дворян переселяться в большие города в поисках доходного места на службе у короля. А попасть на королевскую службу было не так уж и просто. Короли предпочитали непокорным и своенравным дворянам чиновников из незнатных, но образованных и послушных богатых горожан.<br /><br /></p> <p>Идеальный дворянин должен был походить и на героя рыцарских романов, и на персонажа античной истории, и на христианского праведника. Не чужды ему были и представления о свободном развитии человеческой личности, о свободе мышления как условии этого развития - все эти идеи были высказаны гуманистами XV-XVI вв. </p> <p> Все стороны личности дворянина должны были находиться в гармонии. Важно было заботиться о своей внешности: завивать волосы, с помощью мазей и притираний добиваться особой белизны кожи, умело подбирать костюм. Бедно одетые дворяне вызывали насмешку и осуждение; испанцы, к примеру, за скромный наряд называли нидерландских дворян &quot;гёзами&quot;, т. е. &quot;оборванцами&quot;. </p> <p> Одежду расшивали золотыми нитями и драгоценными камнями, иногда даже пряжки на обуви делали из бриллиантов; бывали костюмы ценой в целые состояния. Однако дворянин должен был обнаруживать и особое изящество в обхождении - пышно разодетые тупицы становились поводом для насмешек и издевательств. Дворянин мог позволить себе грубость только в разговорах с простонародьем, с равным он обязан был беседовать любезно, даже если вызывал его на дуэль. Умение красиво говорить ценилось высоко как никогда - поэты и рассказчики собирали вокруг себя много благодарных слушателей и слушательниц, способных оценить и красоту стиля, и скрытые намёки на известных всем лиц. </p> <p> Особенную ловкость и умение дворянин проявлял, ухаживая за дамой. Выше всего при этом ценилось сочетание грубости, даже наглости, с кокетливостью и жеманством. Настоящий кавалер знал, что его успех зависит от того, насколько ловко он может менять свои &quot;маски&quot; сообразно случаю. Такое поведение требовало немалого ума и хорошего знания людей не только от мужчин, но и от женщин. Наконец, кавалер должен был уметь петь, играть на музыкальных инструментах, танцевать, плавать, ездить верхом, фехтовать, разбираться во всех видах оружия. </p> <p> Многие дворяне неплохо знали латынь, изучали и писали научные и философские трактаты (вспомним француза Мишеля Монтеня, автора знаменитых &quot;Опытов&quot;). Знатные дворяне покровительствовали гуманистам и художникам, спасая их от преследований церковных и светских властей. Таких покровителей имели и Франсуа Рабле, и Мигель де Сервантес Сааведра, и Уильям Шекспир, и другие замечательные писатели XVI-XVII вв. Но даже те, кто не особенно прилежно изучал латынь - язык науки в те времена - и мало интересовался художественной литературой, нередко владели несколькими иностранными языками и обладали обширными познаниями в практических областях: агрономии, возведении военных сооружений, артиллерии, морском деле. В некоторых странах Европы, например в Англии, дворяне активно занимались сельским хозяйством и торговлей, вводили технические усовершенствования, создавали агрономические общества. </p> <p> Дворяне, считавшие себя &quot;лучшими людьми&quot; тогдашней Европы, пытались первенствовать во всём. Они устанавливали моду в музыке и живописи, в нарядах и любви, завоёвывали неведомые прежде страны Америки, Африки и Дальнего Востока, содержали на собственные средства академии наук. Дворяне ревниво охраняли свои особые права, &quot;дворянскую честь&quot;, продолжая считать себя равными королям по происхождению и вынашивая планы свержения неугодных им правителей. Но эти претензии дворян на господство в политической и культурной жизни Европы имели всё меньше оснований - их материальное положение и политический авторитет в большинстве европейских стран с каждым десятилетием становились всё более шаткими. </p> <p> С 1500 г. дворянство потеряло многие из прежних источников дохода. Приток огромных масс золота и серебра из Америки привёл к тому, что деньги в Европе начали стремительно дешеветь; денежные оброки, которые дворяне получали с крестьян, не покрывали потребностей привыкших к роскоши аристократов. Усилившаяся королевская власть пресекала войны между отдельными феодальными кланами - а ведь в прежние времена эти стычки многим давали возможность прожить за счёт грабежа владений противников. Наконец, королевская власть отнимает у феодалов и право сбора пошлин на дорогах и реках; теперь этим занимаются королевские чиновники в пользу монарха. </p> <p> Бедность и непритязательность сельской жизни, а зачастую и полное обнищание заставляют дворян отправляться в большие города (а чаще всего в столицу) на поиски доходного места на королевской службе. Вспомним д'Артаньяна, въехавшего в Париж нищим и сделавшего военную карьеру; вспомним главного героя книги французского писателя Теофиля Готье &quot;Капитан Фракасс&quot;, покинувшего свою развалившуюся усадьбу и попавшего в компанию бродячих актёров... Многие, как знаменитый испанский конкистадор Эрнан Кортес, покидали родину и искали счастья в далёких заморских землях. Кортесу повезло, он стал сказочно богат, но везло далеко не всем. Большая часть дворян вынуждена была выбирать между полуголодным существованием в родовой усадьбе и ранней гибелью от пушечного ядра, коварного удара шпагой или отравленной индейской стрелы вдали от родного дома. </p> <p> Попасть на королевскую службу было вовсе не просто. Такие города, как Париж, были переполнены бедными дворянами из провинций, съезжавшимися туда в надежде на подачки от короля или место в его гвардии. Но как ни богата была французская корона, всё же и у неё не хватало средств на содержание всего дворянства Франции.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 01:44:15 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=188#p188 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=187#p187 <p>Средневековье принято считать мрачным периодом в истории Европы. В городах быт был очень примитивен: помои выливались прямо на улицу, люди в буквальном смысле тонули в грязи (известен исторический анекдот - рыцарь утонул на главной площади в грязной луже, будучи верхом на коне). </p> <p>Своеобразна архитектура того времени: в городах ремесленники и беднота строили дома в несколько этажей, очень близко друг к другу, а чтобы увеличить &quot;жилплощадь&quot;, достраивали &quot;козырьки&quot; над улицей, из-за этого улицы были темные и очень узкие. Дома и улицы освещались факелами, что часто вызывало пожары. </p> <p>Богатые феодалы - от короля до баронов - строили в своих владениях замки, каменные дома-крепости, для жилья и обороны от врага. Замок обносили толстой крепостной стеной со рвом. Жилые строения тоже возводились из камня и были многокомнатными с обязательной центральной залой и очагом, служившей и гостиной и столовой. Внутреннее убранство дома было скудным. Пол был обычно земляным, только в очень богатых домах мостился камнем, иногда при этом выкладывался примитивный орнамент. В замках постоянно тянуло сырость и холодом от булыжных стен и земляного пола, который для тепла устилали соломой. Каменные стены украшались и утеплялись коврами, вначале привозимыми с Востока. Такой ковер был роскошью, многим недоступной. И тогда в Европе развивается искусство изготовления гобеленов - тканых ковров со сложными сюжетными картинами. </p> <p>Мебель средневековых замков (а трудовой люд мебели практически не имел) была тяжелой, прочной и грубо практичной. Самой универсальной мебелью был сундук, служивший скамьей и кроватью дома, чемоданом в дороге. Из него же произошел и шкаф - сундук вытянулся вверх, обрел дверцы и ножки. Стул был не просто предметом мебели - по высоте его спинки определялась знатность владельца. Стулья не имели обивки, были жесткими с прямой спинкой. Кровати покрываются балдахинами, больше не для украшения, а защиты от сквозняков. Итак, мебель того периода примитивна и интересна только с исторической точки зрения, т.к. цели украшения жилища она не служила. </p> <p>Конец XIV - начало XV веков - готический период средневековья в Европе. Мрачные оборонные постройки сменились яркими ажурными формами готики. В соответствии с архитектурой в интерьере появляется роскошь. Полы стали дощатыми или кафельными, иногда уже покрываются коврами. Стены тоже облицовывают деревом, украшают росписью ярких цветов и гобеленами. Особенно роскошны изделия фламандских и бургундских мастеров: ковры, подушки, шпалеры. </p> <p>Окна начинают стеклить, занавесей на них еще нет, но появляются витражи - картины из кусочков цветного стекла, которые, пропуская свет, создавали ни с чем не сравнимую игру красок. Живопись в интерьере была представлена только настенной росписью, позднее появляются портреты маслом и гравюры. </p> <p>Во Франции и Англии того времени центром интерьера становится камин, в Германии та же роль принадлежит кафельным печам. Деревянная мебель копирует готическую церковную архитектуру, широко применяется резьба. И хотя сундук в обстановке еще держит свои позиции, но все более популярен шкаф и появляется буфет. </p> <p>Сам готический стиль, породив развитие ремесел, впоследствии почти не использовался, т.к. человечество вновь обращается к античному искусству - в Италии начинается период Возрождения. </p> <p>В противоположность устремленным ввысь линиям готики, в архитектуре, а вслед за ней и в мебели, возвращаются спокойные и удобные горизонтальные формы. Пространство жилого дома стали делить на зоны, в отдельную от жилой зоны выделяют кухню. </p> <p>Дома в период Средневековья строились из разных материалов. Преобладание деревянного или каменного строительства в том или ином регионе зависело прежде всего от местных традиций и природно-географических условий. Из кровельных материалов наиболее употребительными были солома и тёс.<br />Земля в городской черте стоила очень дорого. Поэтому в средневековых городах дом рос вверх и обычно состоял из нескольких этажей. Полы нижнего этажа рядового средневекового дома были земляными. Его покрывали в зависимости от времени года сеном (зимой) или свежей душистой травой (летом).</p> <p>В период позднего Средневековья особое внимание стали уделять стенам частного жилища. Их начали расписывать в подражание античным образцам. В моде были и раскрашенные двери. В ХУ в. появились обойные ткани. Они изготавливались из бархата, шелка, атласа.В период позднего Средневековья были широко распространены прямоугольные столы на х-образных перекладинах либо на четырех ножках. Самой популярной мебелью для сиденья в различных слоях общества на протяжении всего Средневековья были лавки или скамьи, а также сундуки.</p> <p>Основным типом отопления в средневековом доме был открытый очаг, расположенный подальше от стен. Кухонные печи появляются только в ХУ в. Кроме того, тепло дому давали, появившиеся в период позднего Средневековья, жаровни и камины. Водопровод и канализация в домах отсутствовали. Снабжение водой было самым простым, примитивным. Как правило, во дворе дома вырывали колодец. Первый туалет со сливом воды был изобретен в Англии только в конце ХУ1 в., но даже в королевских дворцах подобное новшество не было правилом .<br />В домах зажиточных горожан появляются кабинеты для хозяина. Цветовое решение их спокойное, светлые стены, темная удобная мебель. На окнах появляются шторы, жалюзи от солнца и ставни для защиты жилья. </p> <p>Совсем в другом стиле строятся загородные дворцы богачей. В них сказывается мода на собирание произведений античного искусства. Интерьеры дворцов украшают уцелевшие античные статуи, фрагменты мозаик, мраморных рельефов. Во дворцах широкие стрельчатые окна, мраморные полы и лестницы, внутренние дворы с галереями, беседки в садах. </p> <p>Итальянская мебель эпохи Возрождения, опираясь на античный стиль, становится более легкой, подвижной, разнообразной и богато декорированной. В мебели мастера стараются сохранить естественный цвет и фактуру древесины, используется резьба, инкрустация, позолота. Из сундука развивается предок дивана - ларь-скамья с подлокотниками и спинкой. Кровать, помимо балдахина, имеет занавески. Появляются &quot;авангардные&quot; мебельные особи: стол на одной ноге, табурет на трех ногах. </p> <p>С эпохи Возрождения, по сути, и начинаются знакомые нам виды европейской мебели, отсюда же берут начало и приемы декорирования жилища, украшения интерьера. <br /></p> <p>Культура Средневековой Европы была своего рода шагом назад по сравнению с античностью, однако, именно она породила великую эпоху Возрождения, эпоху научных открытий, изобретений и гениальных художественных произведений.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 01:39:41 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=187#p187 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=186#p186 <p>В средние века было меньше старых холостяков, чем в наше время. Свадьбы совершались чаще и происходили в более раннем возрасте, чем теперь. Неженатый человек в некоторых городах не мог рассчитывать на повышение. Так, например, в последней четверти XV столетия был издан в Аугсбурге закон, по которому холостяк не мог сделаться ратманом. В цехах {см. о них следующий очерк) постепенно установился обычай, в силу которого неженатый человек не мог получить звания мастера.</p> <p>Вдовцы и вдовы также большей частью женились и выходили замуж. Вдовцы вступали в новый брак спустя каких-нибудь 6-8 месяцев по смерти жены, хотя вдовам полагалось оставаться таковыми в продолжение целого года, который и назывался «годом плача и скорби», но они выходили замуж ранее этого срока.</p> <p>Девушки 14-ти или 14 с половиной лет уже выдавались замуж. Обручали же восьмилетних. Обручение считалось в то время главным актом, церковное же бракосочетание только скрепляло его.</p> <p>Сватовство и обручение состояли из трех важнейших моментов. Прежде всего уговаривались относительно подарка, который будет сделан невесте женихом, и о приданом, которое будет дано за невестой. После этого отец давал свое согласие на выдачу дочери замуж, а жених — на женитьбу. Наконец, отец невесты и жених ударяли по рукам, и обручение считалось совершившимся. С течением времени обязательства, которые раньше были устными, стали записываться. Такой контракт составлялся в присутствии свидетелей. За обручением происходила обыкновенно пирушка в невестином доме, в ратуше или даже, что особенно странно на наш взгляд, в монастыре. Б Нюрнберге в 1485 году были запрещены какие бы то ни было празднества в монастырях. Пирушки, следовавшие за обручением, сопровождались танцами и попойкой.</p> <p>Но вот наступало время совершиться свадьбе, приближалось «высокое время», как называли тогда день свадьбы. Дело происходило обыкновенно поздней осенью, «когда полны житницы и погреба, когда наступает время покоя и для поселянина, и для моряка». В иных случаях приглашала гостей на свадьбу сама невеста, в иных занимались этим лица, нарочно для этого дела избираемые женихом и невестой. Они разъезжали верхом в сопровождении нескольких всадников, Они нарочно брали с собой такого человека, который слыл за балагура, умел говорить прибаутками и рифмами, что должно было придавать всему посольству особенно веселый характер. Случалось, что участвующие в посольстве наряжались, и устраивалось таким образом нечто вроде маскарада. Любили созывать гостей побольше. Чтобы ограничить размер празднества и расходы, им поглощаемые, городские советы препятствовали большим собраниям и устанавливали нормальное число гостей, больше которого приглашать запрещалось.</p> <p>За несколько дней до свадьбы или даже накануне ее происходило торжественное шествие невесты в баню, где танцевали и пировали. Этот обычай схож с нашим «девичником».</p> <p>Наконец поднималось солнце радостного, желанного дня. В одних местах это был четверг, в других пятница. Бракосочетаиие совершалось обыкновенно днем и даже утром, вскоре после обедни. Свадебное торжество открывалось процессиями, сопровождавшими жениха и невесту в церковь. Отправлялись они в церковь не вместе. Невеста ехала с подругами, а иногда также и с шаферами, в экипаже, запряженном четверкой. На невесте — красное атласное платье, кисейный воротник, богато отделанный серебром пояс. На голове у нее легкий венец, осыпанный жемчугом. Жемчуг и великолепное золотое шитье покрывают ее башмаки. Жених со своими провожатыми ехали верхом. И перед невестой, и перед женихом двигались музыканты с флейтами, скрипками, трубами и барабанами. Само собой разумеется, что процессии эти совершались и пешком в тех случаях, когда церковь была близко. Представьте только себе подобное шествие. Музыка, разноцветные и новые одежды, веселые лица, говор, смех, кругом знакомая уже вам панорама средневекового города, а наверху голубое небо, серебристые облачка и яркое солнце, озаряющее всю картину своими золотыми лучами! Когда процессия приближалась к собору, последний как бы приветствовал ее колокольным звоном. Чтобы пономарь не ленился и не скупился, его угощали вином.</p> <p>Процессия приблизилась к собору. Гостеприимно раскрывался его главный вход. Каменные изображения святых, окруженные каменными же кружевами и цветами, как будто оживились при блеске солнца, в присутствии такого живого собрания, и милостиво смотрит на проходящих под ними людей.</p> <p>Чудное зрелище представляет внутренность готического собора. Простор, высота, группы соединенных друг с другом высоких колонн, поддерживающих собой стрельчатые арки, переплетающиеся остроконечные арки высокого потолка — все это поражает вас, возвышает ваши чувства, ваши мысли, как бы поднимает вас самих все выше и выше. Только спустя несколько времени начинаете вы осматриваться, осваиваться с отдельными частями грандиозного целого. Только тут вы останавливаете взоры и на высоком алтаре в углублении абсиды*, и на роскошной проповеднической кафедре, украшенной скульптурными изображениями и высоким навесом, только тут вы замечаете изваяния под верхними громадными ок-нами, окаймляющими дивным кружевом весь средний неф , только тут вы начинаете разглядывать разноцветные изображения на стеклах. Колоссальная роза*** над входом, вся составленная из разноцветных стекол, надолго приковывает к себе ваше внимание. Невольно задумываешься, невольно углубляешься в себя.<br /></p> <p>«Когда вы, — говорит один иностранный исследователь, — вступаете под эти смелые своды, вам чудится, что вас охватывает, завладевает вами новая родина. Она распространяет вокруг вас атмосферу меланхолической мечтательности. Вы чувствуете свое освобождение от жалкого рабства, создаваемого мирскими привязанностями, но в то же время вы ощущаете более крепкие, более обширные связи. Кажется, что Бог, Которого пытается представить себе наша ограниченная природа, обитает на самом деле под этими сводами и нисходит здесь до непосредственного общения со смиренными христианами, преклоняющимися перед Ним. Здесь ничто не напоминает человеческого жилища, здесь забыто все, что окружает наше жалкое существование. Тот, Кому воздвигнут этот дом, — Силен, Велик, Дивен; как Отец милосердый, принимает Он в Свое обиталище нас, слабых, малых, бедных... Средневековое христианство отыскало в готическом стиле гибкий и выразительный, наивный и глубокомысленный язык, который говорил душе, исполненной святого упоения, переливал в нее свою невыразимую поэзию».</p> <p>Свадебная процессия проникла во внутренность храма. Жених с невестой направляются к главному алтарю. Звуки органа гремят над ними, наполняют собой весь собор. Началось священнодействие, и скоро пронеслись над присутствующими слова священника; «Я соединяю вас в супружество во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» {«Ego conjimgo vos in mat-rimoiiium in nomine Patris, et Filii, et Spirit! Sancti»). И снова запел орган.</p> <p>Молодые вышли из собора. Жених шел впереди и, дойдя до дома своего тестя, не входил в дом, а дожидался молодой. Когда последняя подходила к дому, он встречал ее. Слуга приносил поднос с фляжкой вина и стаканом. Наполненный вином стакан обходил всех присутствующих гостей, после них пил молодой, а за ним новобрачная. Выпив вино, она перебрасывала кубок через голову. После этого один из шаферов снимал с новобрачного шляпу и покрывал ею голову его молодой жены. Этот обряд как бы облекал ее властью. Сейчас же она первая входила в дом, а за ней все остальные. Разумеется, прежде всего молодые принимали поздравления. Дамы и девушки подходили к невесте, мужчины — к жениху. Тогда же подносились и свадебные подарки.<br />На одной свадьбе, праздновавшейся в середине XV века, было поднесено новобрачным тридцать серебряных чаш и кубков, ожерелье, золотой пояс и более тридцати золотых колец. Во время поздравлений и подношений играла музыка, пелись песни, и так проходило время до обеда. Начало последнего возвещалось барабанным боем. После обеда начинались танцы, продолжавшиеся до самой полуночи. Во время отдыха разносились конфеты, вино, пиво и другие угощения.<br />С наступлением полуночи составлялась новая процессия. Невесту отводили в назначенный для этого покой. Большей частью ее сопровождали родные и шафера, но случалось, что провожатыми делались все присутствующие. Впереди несли свечи, играла музыка, одним словом, получалось впечатление большого торжества. Молодую вел один из шаферов. Когда процессия приходила в опочивальню, шафер усаживал молодую и снимал с ее левой ноги башмачок. Этот башмачок передавался потом одному или нескольким холостякам, бывшим на свадьбе. Надо предполагать, что этим подарком высказывалось пожелание, чтобы получающий его поскорей оставил холостую жизнь.</p> <p>Следующий за свадьбой день начинался тем, что молодые обменивались подарками. Подарки вообще составляли неотъемлемую принадлежность свадьбы: дарили: друг друга новобрачные, последним подносили подарки съехавшиеся на свадьбу гости, родители невесты, в свою очередь, дарили различные вещи гостям и слугам, посылали деньги и пищу беднякам, странствующим ученикам, сторожу главной городской башни, слугам при ратуше, слуге погреба, посещавшегося женихом, его учителю, банщику; не забывали при этом палача и могильщиков. Городские советы постоянно стремились уменьшить расходы, соединенные со свадьбами, и, между прочим, ограничивали свадебное торжество одним только днем. Так было, например, в Нюрнберге. Городской совет этого города, определив точно число лиц, приглашаемых на свадьбу, разрешал приглашать лиц, не бывших на свадьбе, преимущественно подруг невесты и ее знакомых дам, на другой день после свадьбы. Для этого устраивался завтрак, главным блюдом которого была яичница; тут подавались различные печенья, овощи, сыр, вино, но яичница первенствовала и украшалась искусственными цветами. Вечер второго дня заканчивался весьма оригинальным «кухонным танцем». Приглашавшиеся, вопреки постановлениям городских властей, гости становились при этом зрителями. Танцевала прислуга, причем каждый из слуг имел при себе какой-нибудь предмет своей специальности, как, например, повар — ложку, заведующий вином — кружку, и т. п. На третий день после свадьбы, если, впрочем, последняя происходила летом, совершалась веселая прогулка в разбитый за городскими стенами сад.</p> <p>Все свадебные торжества заканчивались тем, что новобрачных отводили в их собственный дом. Но бывали случаи, когда молодая долгое время вместе с мужем проживала в доме своих родителей. Нередко подобное проживание предусматривалось контрактом. Перед нами документальное известие. Один бюргер из Франкфурта помолвил свою дочь (за Адольфа Кноблауха) и обещался содержать молодых в своем доме, на своем иждивении, целых четыре года после свадьбы или, в противном случае, уплачивать им по 50 гульденов в год в продолжение того же самого периода времени.(с)</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 01:29:34 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=186#p186 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=185#p185 <p>1 Воззрения на брак и семью в годы раннего средневековья</p> <p>Католическая церковь «признала» брак довольно поздно. В раннее средневековье среди христиан пользовались наибольшим распространением взгляды на брак, сформулированные на основе новозаветных текстов св. Иеронима&#160; и папой Григорием Великим. Эти отцы церкви видели в любом браке прежде всего повторение «первородного греха», совершенного прародителями рода человеческого Адамом и Евой. Поэтому любые брачные союзы решительно осуждались, и подлинно достойными христианами считались лишь те, кто отказывался от брака.<br />Однако уже во времена св. Иеронима существовала и иная трактовка установлений Священного Писания, касающихся брака. Она принадлежала Блаженному Августину, епископу Гиппонскому. Признавая превосходство девственников над женатыми, Августин утверждал тем не менее, что в законном супружестве половой акт превращается из смертного греха в грех простительный, «ибо лучше вступить в брак, нежели разжигаться». Эта концепция Августина была официально одобрена церковью сравнительно поздно - в начале 11. И только тогда церковный брак стал шире распространяться в народных массах. Христианская концепция нерасторжимого брака получает признание в западноевропейских странах) лишь в 12-13 вв.&#160; Только в это время брак причисляется к основным христианским таинствам. В процедуру бракосочетания включается и церковное благословение. </p> <p>Линия практическая: <br />До этого времени в Европейских королевствах бытовали две традиции - позднеантичная и древнегерманская. Ни одна из них не исключала одновременного существования двух-трех видов супружеских союзов. Они различались по своей престижности, но ни один из них не имел ничего общего с ристианским браком. Знакомое нам понятие «брак» просто отсутствовало. Термином, который позднее служил для обозначения брака, называли в ту пору более или менее длительный супружеский половой союз, нередко сосуществовавший с какой-либо иной формой сожительства мужчин и женщин, также признанной в праве.</p> <p>Не было тогда и привычного для нас понятия «семья». В среде простолюдинов домохозяйственные группы сплошь да рядом включали, помимо супругов и их детей, родственников отца (или матери), а также временных сожительниц главы дома и их детей. Частенько «одним домом» жило несколько супружеских пар, связанных общим предком. Церковь участвовала в процедуре бракосочетания, как правило, только тогда, когда дело касалось королевских семей. Но и в королевских семьях вплоть до 8 в. словом «жена» могли назвать не только официальную супругу, но и других сожительниц короля. <br />Для большинства современников церковная трактовка понятий «брак» и «жена» еще долгое время остается достаточно чуждой.<br />В среде знати, например, существовал давний обычай оставлять прежнюю жену, если представлялась возможность породниться с более знатным родом. </p> <p>Дополнительный колорит привносит в эту картину брачно-семейных отношений 12-13 вв. куртуазный культ Дамы. Его возникновение относится к рубежу 11-12 вв., когда он впервые обнаруживается в рыцарской среде. Зародившись на юге Франции, со временем он распространился и на север страны и накладывает определенный отпечаток на представления не только аристократии, но и тех более зажиточных слоев неблагородных.<br />Религиозный пыл рыцаря, участника крестовых походов на протяжении более 200 лет, в связи с исчерпанием возможностей и идеалов крестовых походов, утратил воинственный оттенок и обратился к образу Богоматери - Кроткой Дамы Небес, которую начали изображать со скипетром и державой, в короне, усыпанной бриллиантами, что сближало ее с образом вполне земной властительницы - королевы, жены старшего сеньора-короля.</p> <p>И дома вернувшиеся из походов рыцари находили значительные перемены. Их жены, прежде жившие затворницами на своей половине дома в замке, в отсутствие мужей были вынуждены вникнуть в хозяйственные дела феода, научились управлять и привыкли к самостоятельности. Отвыкшие же от дел рыцари стали считаться с мнением женщин, и вскоре дамы стали украшать своим присутствием любое рыцарское сборище, внося свой вклад в решение деловых вопросов. Но чтобы заставить себя уважать женщину, надо было ее возвысить, возвести на пьедестал. И тут как нельзя более кстати возникла аналогия с Девой Марией. </p> <p>Модой века стала возвышенная любовь к Даме. Служить даме означало носить ее цвета (то есть - в одежде иметь детали того цвета, который есть в фамильном знамени или гербе дамы), сражаться в ее честь на турнире и на войне, защищать ее имя против всех и каждого, быть готовым исполнить любое ее пожелание.<br />Чтобы дама признала рыцаря своим служителем, приходилось совершать различные подвиги. Обряд такого признания был похож на принесение рыцарем вассальной клятвы своему сеньору; в заключение дама вручала рыцарю свое кольцо.</p> <p>В середине XIII иска один из таких рыцарей, Ульрих фон Лихтенштейн, подробно описал свои подвиги на поприще «служения Даме». Он разъезжал по Европе, вызывая желающих сразиться с ним в честь дамы, рыцарем которой он желал стать. Видимо, желающие не спешили, поэтому он стал обещать каждому, с кем сразится, золотое кольцо. К концу своих странствий он роздал 171 кольцо и сломал 307 копий. </p> <p>3 Изменения ценностей брака и семьи в 14-15 столетиях</p> <p>Расшатывание прежних устоев ускорилось в период невиданной по масштабам эпидемии чумы, разразившейся во Франции в 1348-1349 гг. Продолжаясь с перерывами до середины 15 в., она стоила Франции 30-40% ее населения. Пережившие «черную смерть» и жили, и чувствовали иначе, чем раньше. Былые традиции жизни и быта нередко забывались.<br />В отличие от предшествующего столетия, когда пережитки дохристианского брака еще продолжали играть роль и в представлениях о браке, и в матримониальной практике, в 14-15 вв. моногамный церковный брак - единственная принятая в массовом сознании форма брака. Более того, большинство городского (да и сельского) населения демонстрирует ныне еще большую требовательность к соблюдению основных элементов брачного канона, чем официальные богословы. <br />Столь же сурово осуждались городскими и сельскими массами прелюбодеяния супругов, особенно жен. В некоторых городах существовала своего рода «полиция нравов». Она действовала при поддержке населения. Возглавленные молодежными братствами жители подвергали осмеянию и женщин, уличенных в прелюбодеянии, и их обманутых мужей. Попытки неофициального развода супругов, при котором жены стремились проживать отдельно от их бывших мужей, нередко служили поводом для групповых изнасилований. Нетерпимостью характеризовалось и отношение к конкубинату. Толпы людей предавали уличенных в конкубинате женщин осмеянию. Всеобщее преследование доводило некоторых из них до убийства собственных детей и до безумия.<br />Невыполнение канона моногамного брака воспринималось таким образом в массах как безусловное нарушение установленного порядка вещей.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 01:26:52 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=185#p185 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=184#p184 <p>Процесс деления населения на отдельные друг от друга слои происходил на протяжении всего раннего Средневековья.<br />В Средневековье люди были глубоко верующими. Каждый христианин молился господу, прося у него милосердия и помощи. Для проведения церковных служб нужно было много духовенства, людей, которые посвящали свою жизнь только служению Господу. Это занятие считалось почетным и необходимым. Духовенство так же заняло свое отдельное место в обществе рядом с селянами и воинами.</p> <p>Вот таким образом до 11 ст. сложилась новая структура общества, то есть разделение населения Европы на большие группы. Эта структура отличалась от первобытных порядков у древних германцев и от общества Древнего Рима. Каждая из больших групп населения средневековой Европы вела свой образ жизни, придерживалась своих обычаев, а главное – занимала присущее только ей место в обществе.</p> <p>Образованные люди Средневековья, раздумывая над тем, как устроено их общество, утверждали в своих работах, что такой порядок устроен Богом, который поделил людей на тех, кто молится, тех, кто воюет, и тех, кто работает. Первая прослойка – это духовенство, вторая – воины, третья – простые люди: селяне и рыцари, а так же жители городов – от богатого купца до бедного ремесленника. Эти великие большие группы средневековой Европы назывались станами (на латыни стан – это “ордо”, то есть дословно “порядок”, установленный Богом), поскольку права в них передавались по наследству: сын селянина должен был стать селянином, сын рыцаря – рыцарем, сын духовной особы – аббатом или епископом. С 11 ст., когда в католической церкви утвердился запрет на женитьбу священнослужителей, духовенство пополнялось выходцами из других станов.</p> <p>У каждого из трех станов были свои обязательства. Каждый стан зависел один от другого: духовенство должно было заботиться о душах, рыцари защищать страну от врага, крестьяне – кормить всех остальных.</p> <p>Обратим внимание на место крестьян в сравнении с другими слоями. Крестьяне считались самой низкой, третьей прослойкой, хоть и были необходимой составляющей общества. Как и в античном Риме, к физическому труду продолжали относиться с презрением, считая его не достойным свободного человека. Тем временем от урожая или неурожая зависели жизни всего населения страны, что фактически превращало крестьянина в главного персонажа средневековой истории. Благодаря крестьянскому труду произошло хозяйственное вознесение Европы в Средние века.</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 00:39:59 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=184#p184 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=183#p183 <p>До ХП-ХШ вв. одежда была весьма однообразной. Платье знати и простолюдинов почти не различалось по покрою и внешнему виду. Социальные различия в одежде проявлялись главным образом в качестве ткани и драгоценности отделки, а не в форме костюма. В раннем Средневековье (У-1Х вв.) преобладали накладные одежды. Существенных различий не было и в одежде мужчин и женщин. И те, и другие носили длинные, до колен, рубахи-туники (камизы), поверх которых надевались туники из более плотной ткани. </p> <p>В раннем Средневековье как для сеньора, так и для его крестьян ткани и сама одежда изготавливались обычно в поместье. (Лишь с Х1в. (с развитием городов) появятся цехи портных). До ХП в. ткани выделывали из овечьей шерсти и растительного волокна (преимущественно, льна), затем из этих домотканых тканей - шерсти и льна - шили одежду.<br />Мужской костюм романского времени состоял из двух туник, надетых друг на друга. Первоначально туники были короткими (до колена); с середины Х1 в. они удлинились до середины икр. Короткие туники носили только крестьяне и молодежь; туника короля доходила до пола. Пожилые люди также избегали носить слишком короткие, а также слишком яркие и узкие одежды. Возрастные отличия в костюме существовали всегда - во все времена и эпохи. Нижняя туника - камиза (или шемиз) изготавливалась из полотна и имела длинные рукава. В некоторой степени камизу можно рассматривать как разновидность белья.</p> <p> Блио королей и императоров украшалось вышивкой на подоле, рукавах и вороте. Шили блио из более дорогих тканей, нежели камизу. В холодное время года поверх блио мужчины могли одеть рок - своеобразный средневековый жилет, или плащ. Простонародье предпочитало плащ с капюшоном так называемую пенулу. В отличие от греков и римлян мужчины Средневековья обязательно носили штаны - исконно варварскую часть костюма. Они существовали в двух вариантах:<br />1) брэ - короткие, узкие, штаны<br />2) шосс или шоссы, - появившиеся с ХП-ХШ вв. штаны в виде чулка-трико, туго обтягивающие ногу.</p> <p> Вообще костюмы для высшего сословия шили обычно из тканей ярких цветов: синих, зеленых, пурпурных, а костюмы простонародья - из тканей более темных расцветок: серых, коричневых, землистых. Каждому цвету в Средневековье придавали особое значение, цвет был символичен (впрочем, символичность была вообще очень характерна для средневековой культуры и повседневности): например, белый цвет символизировал чистоту, веру; черный - скорбь, верность; голубой - нежность. Одежду полностью красного цвета (“цвета крови”), начиная со Средневековья, носили палачи. Платье желтого цвета предпочитали не носить, поскольку этот цвет считался цветом ненависти и измены. </p> <p> В романский период на ногах обыкновенно носили остроконечные мягкие полусапожки либо башмаки. Головными уборами служили капюшоны и конусообразные шапки. Прическа романского времени особенной фантазией не отличалась. Молодые люди брились, а пожилые носили окладистую бороду, иногда дополнявшуюся усами. С ХI в. стали носить длинные распущенные по плечам волосы. В ХI же веке в употребление вошли перчатки и рукавицы. Во всей видимости, появились они в крестьянском быту и были вызваны необходимостью защитить руки при прополке и жатве. Однако в дальнейшем, постепенно перчатки превратились в предмет роскоши и приобрели символическое значение. Например, войти в церковь в перчатках считалось непристойным; бросить перчатку кому-либо означало выразить свое презрение; пожать руку приятелю, не снимая перчаток - оскорбительно. <br />Женский костюм романского времени (как и мужской) состоял из двух туник, одевавшихся одна на другую. Девушки предпочитали носить длинные косы либо распущенные волосы, охваченные обручем. Замужние женщины должны были закрывать волосы и носили особый тип головных платков, ибо разрешить женщине показать волосы (и большую часть лица) означало увеличить ее власть над мужчиной. С ХП в. домотканая одежда из льна и шерсти сохраняется только в крестьянском среде. <br />В ХШ в. готический стиль проник и в прикладное искусство западно-европейского костюма. В моде стали преобладать вертикальные линии: головные уборы, вытянутые кверху и остроносые ботинки. Одежда стала пополняться новыми предметами и аксессуарами, менялся ее покрой.</p> <p>Модной одеждой ХIV в. стал пурпуан - короткая куртка с узкими рукавами. Более разнообразными стали и верхние одежды. Большим разнообразием в готический период отличались и головные уборы средневековых мужчин. Типичным головным убором был капюшон, пришивавшийся к плащу, куртке, а иногда одевавшийся отдельно от плаща. </p> <p>Раннее Средневековье<br />В основе одежды периода раннего Средневековья лежит стиль, оставшийся европейцам от периода великого переселения народов. Это меховые и кожаные плащи, кожаные и костяные элементы защитной одежды, примитивная обувь и обмотки для штанов. Длинные и короткие туники, надеваемые одна на одну, плащи — от шкур до сшитых кусков ткани, сколотых, связанных, прошнурованных, с отделкой и без. Штаны: короткие, до колен, длинные, прикрепленные обмотками к икрам и заправленные в кожаные чулки или обувь — постолы.</p> <p>Позднее Средневековье<br />Период господства церкви определил образ жизни средневекового человека, социальные границы общества и эстетическое кредо. Крестовые походы (1095—1270) сопутствовали влиянию восточной моды на европейскую. Унификация, продиктованная бедностью и примитивностью производства, восполняется погоней за объёмом и размером. Рыцарские турниры и вся сопровождавшая их экипировка — латы, штандарты и гербы, блио, попоны лошадей — в своей пестроте и асимметрии рисунков породили костюмы так и называвшиеся — «гербовыми».</p> mybb@mybb.ru (Timon) Fri, 24 Feb 2012 00:34:04 +0400 https://tim.1bb.ru/viewtopic.php?pid=183#p183